КОМ 4
Шрифт:
Вот-вот. Они люди. Там, брат, такие люди-монстры… Хотя мы с тобой теперь тоже…
Мы вырастем! Станем сильнее! Надо стать больше, много кушать и вырасти!
Тоже ничего так идея.
Я потихоньку привыкал вот так общаться у себя в голове. Похоже, мне теперь не грозит одиночество.
Мы — вдвоём!
Ага!
Дошли мы… в смысле — я и Зверь, подгоняя лаборантов, дошли до казармы тех.персонала и пилотов. Я решил запереть их всех скопом. Поскольку в тюремные камеры, допустим,
Я как раз дошёл до казармы пилотов и попытался мордой приложить к выемке скважины на двери оторванный рукав. Что-то недовольно пикнуло раз, другой. Да ядрёна колупайка! Криво, видать, прикладывается? А если на третий раз заблокируется совсем? Это в мои планы тоже не входило, так что я плюхнулся на задницу около входа в казарму и принялся развязывать узел на рукаве. Не такой уж он тугой и мелкий, даже для моих нынешних когтей. А медведи, во всяком случае бурые — когтями очень ловки. Приходилось наблюдать, как косолапый на болоте клюкву ест — стебелёчек клюквенный двумя коготками приподнимает, ягодки на нём повисают, как крохотные лампочки на гирлянде — и губами этак аккуратненько обирает. Довольны-ы-ый.
Вкусно? — с любопытством поинтересовался зверь.
— Ещё бы! — пробормотал я себе под нос. — А мы с тобой чем хуже?
Мы ловкие!
Вот именно. И пусть эта лаборантка на нас не косится. Может статься, она как раз и хочет казарму заблокировать? Никому доверять нельзя, запомни. Только мне.
Понял. Только тебе.
Я вытряхнул из импровизированного кошеля ключи, подумал и приложил докторский. Чем блокировали, тем и разблокировать будем. Внимательно посмотрел на рисунок запирающего узора скважины… ключа… совместил — операция прошла вполне успешно!
В этот раз открывающиеся двери были встречены молчанием и стволами немногочисленных пистолетов из-за чахлой баррикады. Они тупо стаскали все столы и стулья в центр и, видимо, решили там обороняться.
— Идиоты. Вы реально решили, что меня это остановит? МЕНЯ?!
От рыка один из пилотов таки стрельнул. Пуля отрикошетила от щита и улетела в потолок.
— Говорю же, идиоты. Принимайте пополнение.
В казарму зашли лаборанты.
— А где профессор? — проблеяли за баррикадой.
— У него временные трудности в связи с переизбытком льда в организме. Топай быстрее, — подтолкнул я последнего лаборанта. — Малохольные вы какие-то… Сидеть смирно, друг дружку не жрать!
Ну, всё. Теперь бы ещё двери запереть понадёжнее. Когтем аккуратно подцепил рычаг, и дверная плита послушно поползла вбок, закрывая казарму. Ещё раз примерился синим докторским блокиратором, приложил его к замку. Аккура-а-атненько… Что-то тихонько пискнуло. Проверим. Работает! Сколько я ни дёргал рычаг, дверь отказывалась открываться. Будем надеяться, что изнутри они её тоже не того… не откроют.
Теперь мой предполагаемый ужин.
Почему
Точно!
Ага!
ЖЕРТВЕННАЯ ДЕВА
Я дошёл до столовой и был ещё раз поражён. Разговором, что вёлся за стеклянной дверью. Во первых, они все говорили по-русски. Второе — тема, о которой говорили.
Эмме просила… как бы это культурно… В общем, Эмме просила использовать её в качестве любовницы перед несомненной участью быть сожранной. Поскольку, как оказалось, была девственницей.
Повар отнекивался и утверждал, что «портить еду» не собирается, поскольку дорожит своей шкурой. Причём он так и сказал — «шкурой». И вообще, мол, может, её и выбрали в жертву, поскольку девственница. А официантки поддакивали, что если он её нечаянно испортит, неизвестно ещё, кого в таком случае сожрут.
Когда я протиснулся в дверь, вся честная компания, как по команде, замолчала и выстроилась перед прилавком в маленький строй. Причём девушка-пилот тоже. Эмме была вымыта, одета в поварскую белую одежду и фуфайку. Рядом стояла тележка с огромным баком. Так, это — требуемое мясо. Рядом с баком был втиснут рулон ветоши. Видимо, для моей лежанки.
— Пошли! — От моего рыка «жертва» подпрыгнула и отчаянно оглядела поваров. Но никто из них даже слова ей не сказал. — Тележку катить сама будешь. Иди за мной.
— Д-да… — Она коротко всхлипнула и толкнула свою «последнюю» ношу.
Идиоты непуганые!
Почему? Как раз пуганные.
Да это поговорка такая.
Знаешь, а мне эта самка нравится, — внезапно подумал Зверь. — Не ноет. И в том ангаре она единственная на нас бросилась в рукопашную. Есть в ней чего-то такое… наше… звериное… Тока дура она. Молодая дура. Неожиданно закончил он.
Ну, давай тогда не в камеру её, а в лазарет определим. Медсестричке, по-любому, хоть какой помощник нужен будет.
Давай. Только ты сам ей всё объясни. Я с самками плохо разговариваю.
Хорошо.
Я обернулся к девушке, выплюнул на пол кулёк с блокираторами.
— Эмме… — Она подпрыгнула и споткнулась о тележку. Чуть не перевернула моё мясо, пень горелый! — Во-первых, для тебя самое главное сейчас — я не собираюсь тебя есть. Ясно? Кивни.
— Д-д-а! — Она так отчаянно закивала, что я на секунду подумал — у неё голова отвалится.
— Второе. Я вначале хотел запереть тебя в тюремных камерах, но потом передумал. Сейчас мы идём в ваш лазарет. Там лечат моего друга. Поскольку доктор Заменгоф — всё, будешь помогать медсестре. Сможешь? Кивни. Один раз кивни. Молодец. Ты с Ильзе знакома?
— Да. Мы даже жили в одном районе. Только она на медицинские курсы поступила, а я на механические…
— И зачем тебе быть пилотом? Грязно, тяжело, да и убить могут. Или съесть.
Она люто побледнела.
— Мне очень нужно деньги заработать. Много.