Ком 10
Шрифт:
— И кто это так развлекался? — Серго белозубо оскалился. И не улыбался он сейчас, совсем. И, кажется, выше стал, и грудь раздалась…
— Спокойнее, Волчок, спокойнее, — удержал ровную ноту Петя. — Сейчас нам всё расскажут. Правда, баронесса?
— А что рассказывать? Это не местные сотворили. Вон тот, — она кивнула на ещё один труп, лежащий отдельно, — это француз, из нападавших. Его я высушила. Наглец!
— А почему вы не ушли с остальными? — вежливо поинтересовался Витгенштейн.
— И снова становиться
— А тогда зачем на нас напали?
— Ой, я вас умоляю! Напала? Я просто развлекалась. Впервые за столько лет… Энергия, понимаете ли… Хотя ваши карманные Зверьки меня застали врасплох, да…
— Это не карманные звери, как вы изволили сказать, а мои друзья! — голос Витгенштейна внезапно стал холодным как лёд.
— Правда? Извините. Не хотела обидеть. Извините великодушно! — «Кроха» остановилась. — Просто двести лет назад в Испании оборотням никоим образом не позволили бы стать наравне с людьми.
— Мы не в Испании, и Волк — князь, а Медведь — герцог.
— Вы не шутите? Удивительно… — «Кроха» наклонила голову и смерила Витгенштейна оценивающим взглядом. — А вы тоже князь?
— Да. Князь Пётр Витгенштейн!
— Мне очень приятно находится в такой компании. Поверьте, это не сарказм. — «Девочка» изящно присела в реверансе. — В мире столько изменений. Прошу вас, ваше сиятельство. Когда инцидент будет улажен, пусть нам приносят какие-либо новости о внешнем мире, не только книги, но и новостные листки…
— Газеты и журналы, — автоматически поправил её я.
— Да-да, именно, — улыбнулась жутенькой улыбочкой «девочка». — Просто хочется больше знать, иначе, понимаете ли, плесневеешь… А, кстати, мы пришли. Только мне дверь выбили, невоспитанные мерзавцы. Придётся вам поверить, что я больше не выйду из своей тюремной камеры. Вы о новостях не забудьте, князь… Кстати! Там дальше ещё одна семья бежать отказалась. Какие-то дикари, из ваших, из русских, — она махнула рукой в темноту.
И темная баронесса зашла в свою камеру. И даже закрыла за собой дверь, которая со скрежетом процарапала гранитный пол. И таки не врала. Дверь была выгнута, словно её кто жевал. Только повреждения были снаружи, а не изнутри…
— О как! Ещё семья? Навестим? — Пётр огляделся.
— Пётя, там снаружи всякие упыри в Железногорск рвутся, а ты тут кого-то навестить хочешь?
— Серго, не дёргайся. Их уже предупредили. С нашими женами, если ты не забыл, три лисы. И Иван на шагоходах уже там. Если этого не хватит, то мы там тем более не поможем. И на самый крайний случай княжен, герцогиню и жен Хагена и Фридриха эвакуируют. А вот остальных… Не знаю…
— И я не знаю. Но поторопиться нужно. — Не отступил Багратион.
— Спешка, она хороша…
— Задолбал.
—
— Ага, хорошо. Ты это им скажи. — Я кивнул на кучу трупов.
— Относительно хорошо. Относительно… Могло быть сильно хуже.
Мы подошли к ещё одной двери. Около неё валялись несколько разорванных тушек не пойми кого. Уж на что я насмотрелся в своей жизни, а таких тварей не видал…
— Кого там черти принесли ещё? — глухо прозвучало из-за дверей.
— А вы вроде как не слышали? Князь Витгенштейн с сопровождением.
— Ежели лично князь… — Дверь отворилась. За ней со свечой в руке стоял благообразный старик. А за ним толпилось не меньше чем дюжина народу. Вот как бы деревенская семья. И постарше есть, и совсем маленькие. А вон и маман сего семейства, в забайкальском сарафане (я похожий прапрабабушкин в сундуке видал, когда у деда с бабой мальцом гостил), старинного вида кичке* и тяжёлой шёлковой шали.
*Кичка — женский остроносый (в Сибири) головной убор, одевавшийся под платок.
— Прохоровы? — Пётр сверился с непонятно откуда явившимися листками.
— Оне самые, Ваше Высочество, — чинно ответил старик. — Все по списку тут.
— Хорошо. Просьбы, пожелания какие будут? — Пётр вёл себя так, словно нападения вовсе не было, и он тут как бы с плановой инспекцией. Всё-таки работа на папеньку евойного накладывает чёткий отпечаток. Я бы так не смог. Тем более, что тени у этих Прохоровых плясали словно змеи и всё норовили дотянуться до непрошеных гостей. Я сам видел, как старик дёрнул ногой, словно отбрасывая собственную тень он Витгенштейна.
И не забывайте жмякать сердечки! Это мотивирует авторов)
05. ПО СЛЕДАМ
БЛАГООБРАЗНОЕ СЕМЕЙСТВО
— Так ить какие просьбы? Только вот заберите этого… Подарок у нас вам есть, Ваше Высочество. Мы тут споймали одного. Отбить пытались, но… — Старик улыбнулся. А меня холодом обдало. Внутри рта старика ничего не было. Словно тьмой налито. Господи, да что это за твари-то тут?
— О! Пленный? Это очень хорошо. — Витгенштейн вдруг наклонился и схватил старика за плечо. Из-под латной перчатки побежал белый дымок, но глава Прохоровых, кем бы он не был, даже не поморщился. — Что за пленного хочешь? Говори! — И если раньше голос Петра был холоден, то тут аж арктическим льдом повеяло.
— Воды. Воды принесите. Простой чистой воды испить. Хоть по чарке!
Витгенштейн отпустил Прохорова. Сверился с бумагой. Холодно кивнул:
— Будет. Слово даю. Каждому по чарке. Но только по одной. Договор?