Колыбельная
Шрифт:
– Особо рассказывать не о чем. Меня вырастили бабушка с дедом, которые…
– Почему они не пытались разыскать дядю Чарльза? Твоего отца?
Сэнди выбежал из леса и плюхнулся рядом с ними на песок.
– Они пытались. Но денег у них не было, нанять частного детектива они не могли. А от полиции они узнали только то, что уже сообщила им моя мать. Кроме имени, им о нем не было ничего известно. Мне кажется, что им и не очень хотелось разыскать его. Они считали его плохим человеком и думали, что смерть матери была карой за то,
Голос Шоу задрожал, она не смогла говорить дальше.
– И тогда они заперли тебя в башне и внушили тебе, что твой отец негодяй?
– Они дали мне дом, помогли получить образование. Они воспитали меня так, что я стала совершенно независимым и самостоятельным человеком.
– Независимым человеком! – Роберт со смехом приподнялся. – Ты так же независима, как и Сэнди, – он улыбнулся псу, который поднял голову, услышав свое имя. – Cэнди ужасно страдает, если ежечасно не получает от всех членов семьи убедительных доказательств любви к себе.
В его голубых глазах вспыхнули веселые искорки. Без предупреждения он нагнулся к Шоу и слегка поцеловал ее прямо в губы.
– Возможно, мы действительно зависимы, Сэнди и я, – сказала Шоу, вытерев рукой губы, надеясь, что это успокоит ее вдруг бешено забившееся сердце. – Но никто из нас не требует ежеминутных доказательство любви. В том числе и от двоюродных братьев.
Даже не взглянув на молодого человека, она встала и побежала к морю. Она бросилась в воду и поплыла от берега.
* * *
Шоу вошла в гостиную и в нерешительности остановилась у двери. Каштановые волосы Роберта все еще были влажными от морской воды. Его красивое лицо ничего не выражало, все его внимание было поглощено смешиванием коктейлей. Уилбур разговаривал о чем-то с Дженнифер, покачивая в руке рюмку с коньяком.
– Ах, а вот и золотая принцесса, воплощение солнца и моря, предстала перед своими подданными, чтобы они смогли в должной мере восхититься ее красотой!
Шоу смутилась – Роберт вновь подшучивал над ней.
– Иди сюда, детка, посмотрим фотографии, – Дженнифер указала на место рядом с собой на диване.
– Я приготовил для тебя коктейль, кузина. Хотя я посоветовал бы тебе выпить мартини. Говорят, что он облегчает жизнь, особенно жизнь принцесс. Но я опять налил тебе десертного хереса.
– Прекрати кривляться! – оборвала его Дженнифер и раскрыла альбом. – Это твой отец в пасхальном костюме. Тут ему семь лет.
– Дженнифер, перестань мучить бедную девочку рассматриванием старых фотографий. Она и так перегружена новыми впечатлениями. Так уж ли ей необходимо посмотреть на каждое изображение Чарльза?
– Она может не смотреть, если не хочет. Ты что думаешь по этому поводу, Шоу? – Дженнифер закрыла альбом и посмотрела на девушку.
– О… – Шоу, как бы извиняясь, взглянула на Уилбура, – я с удовольствием смотрю на фотографии.
Дженнифер бросила на брата торжествующий взгляд, вновь открыла альбом и продолжила:
– Чарльз всегда настаивал на том, чтобы его фотографировали.
Шоу внимательно слушала Дженнифер, хотя у нее слегка закружилась голова. «Это от спиртного, – подумала она. – Нельзя пить на голодный желудок».
За ужином Шоу вдруг ужасно захотелось спать, и она не могла дождаться конца трапезы. Уже прошло пару часов с тех пор, как она выпила херес. Теперь же, после сытного ужина, глаза у нее слипались. Она слышала голоса разговаривающих между собой членов семьи, но лишь с трудом следила за смыслом сказанного.
– … он всегда так возмущался, когда его сажали за детский стол, что начинал молитву со слов: «Боже, спасибо тебе за то, что ты посадил меня за один стол с моими врагами», – закончил говорить Уилбур и довольный собой откинулся на спинку стула.
Пламя свечей колебалось и лишь слабо освещало большую столовую. Шоу опять моргнула и отхлебнула воды в надежде, что это хоть немного взбодрит ее.
– Да, вот таким был Чарли! – воскликнул Уилбур, слишком громко, как показалось Шоу, – я говорю, он всегда был таким независимым, таким…
– Кофе подадут в библиотеку, – объявила Дженнифер. И она говорила слишком громко.
Шоу встала и, слегка покачиваясь, пошла к двери.
– Если не возражаете, я пойду спать, – сказала она, покидая столовую. – Я как-то странно себя чувствую. Наверное, перележала на солнце, – невольно она коснулась рукой стены, ища опоры.
– Конечно, детка. Иди к себе, – Дженнифер прошла в библиотеку.
Уилбур и Роберт проследовали за ней. Шоу медленно стала подниматься по лестнице. Гул в ее голове все усиливался. У двери своей комнаты она уже чуть не падала. Из последних сил она отворила дверь, сбросила туфли и повалилась на постель. «Никогда больше не буду пить херес», – подумала она, прежде чем погрузиться в похожий на обморок сон…
Она проснулась внезапно и очень удивилась, обнаружив, что лежит в постели одетой. Она быстро села на кровати, это движение острой болью отозвалось в голове. Она приложила руку ко лбу и сглотнула слюну, пытаясь избавиться от кислого привкуса во рту. Но язык едва слушался ее.
«Спи, моя радость, усни…» Нежная мелодия вновь звучала из комнаты наверху. Какая-то женщина тихо пела, убаюкивая ребенка.
Шоу подошла к двери, полная решимости пойти в верхнюю комнату и посмотреть, кто посреди ночи поет колыбельную. Она нажала на ручку, но та не поддалась. Пение наверху усилилось. Теперь Шоу даже могла расслышать слова.