Колыбельная
Шрифт:
– Нет, что ты! Мне очень интересно.
– Ну, тогда пошли со мной купаться. Я расскажу тебе много забавного.
* * *
– А потом нам нужно будет сходить в музей. Знаешь, в старый дом Рокфеллеров, – Уилбур рванул машину в сторону, потому что едва не задел живую изгородь, и свернул на песчаную дорогу. – У них еще сохранились книги и списки членов клуба. Ты ведь наверняка хочешь посмотреть на подпись своего отца.
– Да, – согласилась Шоу, едва поспевая
– Так и думал, что тебе захочется взглянуть на это, – он так резко затормозил, что колеса забуксовали в песке. – «Террилл Роуд», – зачем-то прочитал он и ткнул пальцем в указатель с названием улицы.
– Почему они назвали улицу… – девушка помедлила, но затем все-таки спросила, – нашим именем?
– Террилл-Хаус построил твой прадед, – тут Уилбур замолк и вновь завел машину. – Он интенсивно занимался исследованием истории острова и наседал на членов клуба, пока те не согласились финансировать реставрацию особняков Дю-Биньонов и кладбища. Кроме того, он настоял на том, чтобы они раскошелились на озеленение территории клуба. Как-то вечером за покером он просто заявил, что каждый из них должен выложить по пять тысяч. Поэтому улицу и назвали именем твоего прадеда, – Уилбур нажал на педаль газа, и машина рванула вперед.
– Кто такие эти Дю-Биньоны? – это было единственным, что ей удалось запомнить из несвязных объяснений Уилбура.
– Более ста лет они владели этим островом. Мы купили его у них. Мы – это первые члены клуба – Террилл, Рокфеллер, Морган, Очинклосс и Морис.
Шоу опять запуталась. Она попыталась понять, в какой связи находились люди, только что перечисленные Уилбуром.
– Господи! Эта машина с каждым днем работает все хуже и хуже, – он улыбнулся Шоу, как бы извиняясь за то, что машина наехала на большой камень. – Дженнифер может тебе больше рассказать о Дю-Биньонах. Она безумно любит этот остров. Знает все о нем. Вот мы и приехали.
Девушка вышла из машины.
– Мы как раз подоспели к коктейлям. После купания нет ничего лучше.
Шоу улыбнулась. Их купание состояло в том, что они прошлись босиком по кромке прибоя, причем Уилбур кружил вокруг нее, не умолкая ни на минуту.
– Ах, только что вспомнил… – Уилбур остановился в холле. – Добрый день, Леонард, – поприветствовал он слугу, открывшего им дверь. – Мы тут не переодеваемся к ужину. Просто надень юбку, и хватит. Встретимся через полчаса в комнате для коктейлей, – он указал на дверь справа.
Шоу благодарно ему улыбнулась и направилась в свою комнату. Она открыла дверь и с удивлением остановилась на пороге. У окна стояла детская лошадка-качалка. Она так сильно раскачивалась, как будто ребенок только что спрыгнул с нее.
– Кто здесь? – Шоу быстро прошла к ванной и распахнула дверь. За спиной раздавался скрип от раскачивающейся лошадки. В парке, в кронах деревьев шумел ветер.
Пожав плечами, она отправилась в ванную и встала под душ. Когда спустя пару минут она вернулась в халате в комнату, лошадка больше не качалась. «Наверняка она принадлежала
Подойдя к коктейльной комнате, она услышала за дверью голос Уилбура.
– А вот и ты, дорогая, – приветствовал он ее, когда она вошла. – Что будешь пить?
– Я не знаю, – Шоу в нерешительности посмотрела на ряды бутылок, стоящих в баре.
– Почему бы тебе не выпить мартини, кузина? – спросил Роберт, и Шоу вновь почудились издевательские нотки в его голосе. Он, видимо, догадался, что Шоу не разбирается в коктейлях.
– Выпей лучше хереса, дорогая. Или имбирный эль, если хочешь, – приветливо сказала Дженнифер и жестом пригласила ее сесть рядом с собой.
– Да, я выпью хереса, – ответила Шоу и послушно села рядом с женщиной.
– У меня тут семейный альбом, и я подумала, что ты захочешь посмотреть на фотографии Чарльза, твоего отца.
– Десертный херес или сухой? – спросил Уилбур.
– Да, пожалуйста. То есть я хотела сказать, десертный, – быстро ответила девушка, не имея понятия, что имел в виду старик.
– Этот снимок был сделан, когда мы праздновали его четырехлетие. Мы всегда справляли его дни рождения на острове. Он родился в феврале. А сезон тут длился с января по март.
– Спасибо, – сказала Шоу, когда Уилбур протянул ей рюмку.
– Как правило, он скучал на этих праздниках. Тут у него недовольное лицо, потому что одна из приглашенных девочек настояла на том, чтобы сидеть во главе стола, потому что она была якобы самой старшей из детей…
– А лошадку ему подарили на четвертый день рождения? – спросила Шоу.
– Какую лошадку?
– Ту, что сейчас стоит в моей комнате. У нее коричневые грива и хвост и красные поводья.
– Я ее уже много лет не видела.
– Но по описанию похоже, что это действительно лошадка Чарльза, – заметил Уилбур, когда Дженнифер непонимающе уставилась на Шоу. – Странно, что она теперь в твоей комнате.
– Чушь какая! – возмутилась Дженнифер. – Ты это придумала, Шоу. Сейчас пойду и посмотрю.
Она встала и вышла из комнаты.
Шоу растерянно вертела рюмку в руках. Роберт и Уилбур смотрели на нее. Девушка поняла, что сделала что-то не так.
– Взгляни-ка на портрет девочки над камином, – сказал вдруг Роберт, когда молчание затянулось. – Волнистые белокурые волосы и темные карие глаза. Высокие скулы, идеально прямой нос, красивый рот.
Шоу разглядывала изображение чересчур элегантно одетой девочки, которая с прямой спиной сидела на богато украшенном стуле. И тут она узнала ее.
– Теперь тебе, вероятно, станет ясно, почему Уилбуру показалось, будто он тебя уже где-то видел. Это портрет твоей бабушки Марты Шоу Террилл, когда она была ребенком. Но с тем же успехом это мог бы быть и твой портрет.
– Да, – согласилась девушка. – Она действительно очень похожа на меня.
– Ты похожа на нее. И на ней твой медальон. Медальон, который Чарльз потом подарил твоей матери.