Колыбельная
Шрифт:
Сэнди, закрыв глаза, лежал у ее постели.
– А ну, просыпайся, лентяй! – засмеялась Шоу и похлопала ладонью по постели рядом с собой. – Прыгай сюда! Я почешу тебе за ушами, соня!
Она спрыгнула с кровати и опять сморщилась от боли в лодыжке.
– Эй, Сэнди! – она прикоснулась к собаке и тут же отдернула руку, ощутив холодное, уже окоченевшее тело животного.
– Боже! Сэнди! – запричитала она, заплакала и потянулась за халатом.
В это мгновенье дверь распахнулась так внезапно, что она громко вскрикнула.
– Ой, дорогуша,
– Сэнди! – Шоу указала рукой на неподвижное маленькое тельце и зарыдала еще сильнее.
– Не может быть! Сэнди, дорогой! Бедняга. Он, наверное, тоже поцарапался.
– Я думала… – рыдая, Шоу говорила с трудом, – … что он скулил из сочувствия ко мне. А он, оказывается, тоже поранился и хотел сказать мне об этом.
– О господи, все из-за этого ржавого гвоздя. Мы должны были попросить доктора Блэкстоуна и ему сделать укол от столбняка.
– Это я во всем виновата, – плакала Шоу. – Он хотел мне что-то сказать, скулил все время.
Она закрыла лицо руками.
– Давай, дорогая. Нам нужно незаметно похоронить беднягу Сэнди. Не нужно, чтобы это видели Марта и Дженнифер. Оденься, а мы с Робертом позаботимся о собаке. Тебе сейчас нужно как следует позавтракать. Давай одевайся.
– Как только ты уйдешь отсюда, – с грустной улыбкой сказала Шоу, вспомнив, что вчера она сказала ему то же самое.
Уилбур вышел и тихо закрыл дверь за собой. Она не услышала его шагов на лестнице и предположила, что он унес Сэнди, идя на цыпочках, чтобы сестра не увидели его с мертвой собакой. Шоу быстро оделась и вышла из комнаты, сильно прихрамывая, нога все еще болела.
– Ах, господи, – оказалось, что Уилбур стоял рядом с ее комнатой и испугал Шоу, когда она вышла. – Роберт обо всем позаботится. Мы не будем сегодня хоронить Сэнди. У нас есть собачье кладбище в красивом месте. Там мы его и похороним, когда погода хоть чуть-чуть улучшится.
Шоу кивнула, ощутив вдруг странную неловкость. Что-то в объяснениях Уилбура ее насторожило. И почему он все время бродит рядом с ее комнатой?
Войдя в столовую, Шоу со всеми поздоровалась.
Дженнифер с улыбкой кивнула ей головой.
Марта встала и сказала:
– Мое дорогое дитя, как ужасно, что вчера вечером ты поранила ногу, – она поцеловала Шоу в щеку. – Присядь. Роберт принесет тебе завтрак.
Уилбур налил девушке кофе.
– Вот, кузина, достойный завтрак, который снабдит тебя энергией для этого дождливого дня, – Роберт поставил тарелки с овсянкой и яичницей с беконом перед Шоу.
Девушка вдруг ужасно разозлилась на него. Почему он все время подшучивает над ней? Почему он не может заткнуться хотя бы на минуту?
– Ты умеешь играть в бридж, кузина? – спросил Роберт.
– Да, но играю очень редко…
Гвоздь! Внезапно Шоу вспомнила сцену вчера вечером: Сэнди лежит и умирает, в то время как она думает, что пес спит. Вокруг нее хлопочет Уилбур, доктор
– Тогда, наверное, мы сможем и других обитателей дома уговорить сыграть партию. Купаться сегодня не получится…
Шоу вспомнила, как она наблюдала за врачом и тщетно протестовала, утверждая, что это всего лишь царапина…
– Мне сегодня нужно поупражняться на рояле, а затем я займусь составлением букетов, – сухо заявила Дженнифер. – В саду мне сегодня не придется работать. Я освобожусь в половине двенадцатого. Если вы подождете меня до этого времени, то я присоединюсь к вам…
«А Роберт в тот роковой вечер стоял у двери и пялился в потолок, – продолжала размышлять Шоу. – А в руке у него был гвоздь. Вероятно, он вытащил его из двери. Это был совершенно новый гвоздь. Он так и переливался и блестел на свету, когда Роберт крутил его в руках…»
– Я не против, тетя Дженнифер, – сказал наконец Роберт, – хотя мне хочется начать играть прямо сейчас. Ты не могла бы сдвинуть свои обычные занятия на послеобеденное время?
– Нет, не могла бы.
«… Уилбур сказал, что Сэнди умер, оцарапавшись о ржавый гвоздь, а гвоздь-то был новым. Значит, он был обработан ядом…»
Шоу отложила вилку в сторону, потому что ее руки вдруг начали дрожать.
У нее было впечатление, что Роберт все время следит за ней, хотя делает это незаметно. Казалось, что он смотрит куда угодно, только не в ее сторону.
«… Уилбур спас мне жизнь, – подумала она. Вдруг все ее подозрения, которые она в эти дни пыталась отодвинуть от себя, вновь овладели ею. – Это Роберт заводил музыкальные часы! Он же поставил лошадку в мою комнату. Он подсыпал мне снотворного в херес, а затем запер меня в моей комнате и стал петь женским голосом. Роберт надеялся, что все достанется ему. Поэтому он все время говорил о состоянии семьи и предостерегал меня от охотников за богатыми невестами. Он думал, что я приму это все за шутку, но на самом деле он умирал от зависти. Сначала он попытался напугать меня, чтобы я сама уехала подобру-поздорову. Но вчера он уже попытался меня убить. Но вместо меня убил Сэнди. А улику уничтожил. Поэтому Уилбур и предположил, что гвоздь был ржавым. Он его никогда не видел. Но Роберт знает, что мне все известно».
Она сделала глоток кофе в надежде, что он увлажнит ее пересохшее горло…
* * *
Шоу сидела в большом кресле и слушала, как Дженнифер играет на рояле. Уилбур настоял на том, чтобы она дала концерт для домочадцев, и она в конце концов согласилась.
Шоу пила кофе и думала о том, что в последние два дня Уилбур добровольно взял на себя роль аниматора. Дождь все не кончался, и из дома выйти было нельзя. С первого же дождливого дня Уилбур принялся организовывать шахматные турниры и партии в бридж, вел учет проигрышей и выигрышей и настоял на том, чтобы проигравшие оплачивали свои «долги» пением или чтением стихов вслух.