Колыбель
Шрифт:
– Смотри, болтливый человечек. Вождь Тарлак вырвет твою печень.
– Смотри, болтливый тролль, как бы сам не огреб. Вождю очень не понравится, если они узнает, кого вы, два сына плешивого гыкака не пропускали.
– Проходи. Вождь большой, ему виднее. А второго пристукнуть можно?
– Со мной – коротко бросил Архахаар, – провожать не надо, сами дотопаем.
Тролли отложили дубины и уперлись руками в камень. Жилы вздулись на их руках, и камень медленно отодвинулся в сторону, открывая проход.
– В общем, лекция по троллям – неожиданно произнес Архахаар, когда тролли скрылись за очередным поворотом ущелья, – как ты уже заметила,
Ущелье закончилось небольшой долиной. В центре горел костер, вокруг бегали и боролись дети. Взрослые тролли с интересом разглядывали вновь прибывших, но особого вида не подавали. То тут, то там из пещер выглядывали заинтересованные тролльи лица. Вот троллиха поволокла ногу какого-то животного, заинтересованно косясь одним глазом. Вот здоровенный тролль размахивает дубиной, не забывая бросать взгляды на две человеческие фигурки. Архахаар подошел к самой большой пещере и закричал:
– Эй, Тарлак, лохматый гыр! Гостей принимай, жратву доставай!
– Кого я слышу! Архахаар, собственной персоной, гыкаково семя! Тащи сюда свой тощий зад – громыхнуло в ответ.
В пещере горел костер, на груде шкур полулежал крупный тролль и сосредоточенно обгладывал крупную кость.
– Ар, крылатая задница, заявился. Гляжу и бабу с собой приволок. Жена старшая твоя?
– Вообще-то, уважаемый… – начала было Кельвирея, но потом вспомнила слова Архахаара, – гырова задница ему жена, а не я!
– На девку молодую не тянешь, муж твой кто, почему не пришел? – спросил Тарлак, отбрасывая кость.
– Не замужем – огрызнулась Кельвирея.
– Так мы это быстро поправим. Бери, Ар, палицу мою, бей промеж ушей. Соседняя пещера свободна. Там делай уй-юй-юй, потом приходи, пожрем.
Кельвирея пошла пятнами. Она открыла было рот, потом закрыла и умоляюще посмотрела на Архахаара. Он успокаивающе погладил ее по руке и знаком попросил молчать.
– Тар, уй-юй-юй ты со своими женами делай, а к другим
– Что ж ты сразу не сказал, гырова задница? С чешуйчатыми ссориться нельзя, предки гневаются. А еще они огнем плюют, без шерсти в наших горах ох как холодно. Ты, Кельвирея, не обижайся. Ступай на женскую половину, пожри, с женами поговори, с детками поиграй, пока мы с Аром пожрем, поговорим.
– И давно у вас воины на женской половине жрать начали? – ехидно поинтересовался Архахаар.
– Воины жрут с воинами, бабы с бабами. И вообще, ты – воин, она – баба. Чему воин бабу научить может? Одежду шить или жрать готовить?
– Она воин и будет жрать с нами.
– Баба и воин?
– Забыл что ли, как Эль тебя вокруг костра гоняла?
– Забудешь такое! От палицей промеж ушей отказалась, гыр вместо уй-юй-юй. А я ведь вождь!
– То-то же! Кстати, привет передает с пожеланием лучшего гыра тебе в печень. И вообще, мы к тебе по делу приперлись, так что накрывай на стол и кончай уже изображать фольклорного неграмотного тролля.
– Пожрать бы… – пискнула Кельвирея и, рассмеявшись, добавила, – гыкака вам в задницы!
Мужчины рассмеялись. Колыхнулась занавеска и две троллихи вынесли зажаренного целиком горного козла. От мяса исходил умопомрачительный аромат и рот Кельвиреи наполнился слюной. Еще две троллихи внесли глубокие чаши, полные трав, кореньев и плодов, а пятая подала глубокие тарелки. Оголодавшие маги накинулись на еду. Тишина пещеры нарушалась лишь чавканьем. Наконец, насытившись, все откинулись на шкуры.
– Рассказывай, Тар, что произошло интересного.
– Старшая моя в возраст вступила. Младший вождя быстроногих козлов скрасть ее хотел. Палицей пристукнул, пока коренья собирала, да потащил к себе. Но девка очнулась и самого пристукнула. Выкуп богатый получили, три десятка коз откормленных. Обещал свататься с первым снегом, зубы мне пообещал медвежьи. Уж больно кулак дочкин ему по душе пришелся. Я так разумею, если все по чести да по согласию, пусть стукает на здоровье. Соседняя пещера свободна, пусть спокойно уй-юй-юй делают.
– Добро.
– Еще Малара, Малыша дочь в возраст вступила. Уж сколько воинов достойных ей палицы предлагали, всех разогнала и к Такане подалась в ученицы.
– А что-нибудь интересное для совета было?
– Дозорные человечков видели, Единому поклоняющихся. Но на землю нашу они не ступили, походили, посмотрели, да ушли.
– Нехорошо. Предки что говорят?
– С предками Такана говорит. Что там предки говорят, Такана – обратился Тарлак к вошедшей седой троллихе.
Такана была очень стара. Ее лицо и руки сморщились, в шерсти, покрывавшей ее тело, не осталось ни одного окрашенного волоска. Но в глазах шаманки светился острый и ясный ум. Такана увидела гостей и распростерлась ниц:
– Да возрадуются предки ваши!
– Такана, давай уже без этого – осоловело попросил Архахаар, – вот лучше познакомься с моей ученицей, Кельвиреей.
– Да возрадуются предки твои, крылатая шаманка!
– Мне тоже приятно с вами познакомиться – откликнулась Кельвирея, – вы присаживайтесь.
– Негоже шаманке Такане с воинами сидеть. Проклянут ее предки. Такана лишь скажет и уйдет. Видение было Такане, что тролли перестанут предков чтить. Такана звала предков, но предки отвернулись и не слышали. Такана стара, скоро она передаст свой дар Маларе и уйдет к предкам, – с этими словами старая шаманка развернулась и вышла.