Колумб
Шрифт:
— Десятую часть доходов Индии и звание адмирала, — сказал Колумб и засмеялся.
Диего тоже засмеялся:
— Ну вот, адмирал! Это не сказка. Давай желать, чтобы ты был сам король.
— Этого нельзя: король уже есть, а второго не бывает. Но, знаешь, вице-королём можно, наместником короля. Вице-король Индии.
Ночью Диего проснулся и крикнул:
— Король Индии, мне хочется пить!
— Ты очень много поел сладостей, — ответил Колумб и напоил его водой из кувшина.
— Спокойной ночи, король, — сказал Диего и опять заснул.
Утром
И на этот раз снова привратник передал Колумба лакею, и тот повёл его вверх по лестнице. И на этот раз в аванзале перешёл он в руки второго лакея, но тот повёл его не в боковую дверцу, а прямо в огромную и роскошную залу, где множество людей шуршало и жужжало, как пчёлы в улье в летний и знойный день.
Зала была обтянута до половины стены ткаными обоями, изображавшими плывущие по волнам корабли, а выше, прямо на штукатурке, были написаны красками сражения и битвы. Особенно хорошо удались художнику гербовые щиты, развевающиеся одежды рыцарей и попоны коней, тоже украшенные гербами.
В зале стояло два поставца чёрного дерева, а на них расставлены были напоказ редкой работы кубки, кувшины и блюда. И у каждого поставца на страже стояли слуги. Но, кроме этих поставцов, другой мебели не было, и поэтому никто не сидел, а все разместились у стен, терпеливо ожидая и перешёптываясь.
И только когда проходил залой вельможа в одежде из золотого сукна или багровой парчи, ряды ожидающих начинали колыхаться и тянуться к нему, как прилив тянется к луне.
Колумб стоял в стороне, и так как он был чужеземец и одет очень скромно, то никто с ним не заговаривал. Вокруг него было небольшое свободное пространство, и он стоял один, как на маленьком острове.
Вдруг двери широко распахнулись, и все зашептали:
— Король! Король!
Но это был не король. Это вышел знакомый Колумбу королевский секретарь и позвал:
— Христофор Колумб, генуэзец, следуйте за мной.
Колумб отделился от стены и пошёл за ним. Они прошлинесколько комнат. Молодой человек шёл не оглядываясь и молча. Наконец он остановился у закрытой двери и сказал:
— Сейчас вы увидите его величество. Его величество расположен к вам благосклонно, поэтому не волнуйтесь и отвечайте громко и коротко на все вопросы.
Он открыл дверь и пропустил Колумба вперёд. Король стоял посреди комнаты. Колумб не мог рассмотреть его, у него перед глазами словно плыл туман. Сквозь туман раздался голос короля:
— Дон Христофор, подойдите.
Он ступил шаг.
— Я знаком с вашим проектом, одобряю его и дам вам всё, что нужно, чтобы его осуществить…
Колумб поднял голову. За спиной короля он вдруг увидел Фортуну — счастье, такую, какой её изображают картины: она стояла на парящем в воздухе шаре. Колумб протянул руки, чтобы удержать её, и подумал: «Почести и богатство, почести и богатство; нас
— Что вы хотите? — громко спросил король. Может быть, он спрашивал уже второй раз.
— Десятую часть доходов с открытых мною стран, звание-адмирала и вице-короля этих стран для меня и моих потомков, — громко ответил Колумб.
Наступило молчание. Колумб вдруг увидел короля. Он был маленький, невзрачный и смотрел растерянно. Секретарь, нагибаясь к нему, почтительно шептал ему на ухо.
— Ваш проект будет рассмотрен комиссией, — вдруг сказал секретарь и выпрямился. — Ваши требования так велики, что его величество хочет обдумать их. Вас известят.
На стене за спиной короля в самом деле была изображена Фортуна. Сейчас Колумб ясно её рассмотрел. Она действительно была тут, неподвижная, пригвождённая в золотой раме к стене, уносящаяся вдаль на парящем в воздухе шаре.
Глава пятая
О том, как они услышали о себе
Колумб взял кошелёк за два угла и перевернул. Из него вылетела муха.
— Не много, — сказал Диего и засмеялся.
— Всё, — ответил Колумб и бросил кошелёк под кровать.
— Тогда идём гулять, — предложил Диего. — Когда гуляешь, не скучно без обеда.
— Обед-то у нас будет. Неужто после того, как мы целый месяц платили по-королевски, хозяйке жалко покормить нас неделю в долг. А к тому времени соберётся же наконец комиссия.
Диего не ответил. За последнее время ему немного надоело слушать про эту королевскую комиссию.
— Я вчера опять ходил туда, — сказал Колумб. — Назначили комиссию из учёных докторов и епископа Сеуты. На-днях всё решится.
— Идём гулять, — сказал Диего и потянул отца за рукав.
Они пошли на набережную. Там всегда было интересно. Приходили корабли со всего света. Матросы торговали африканскими плодами и попугаями и своей собственной старой одеждой. Всегда была какая-нибудь драка. Воришки ловко обманывали приезжих, и было смешно смотреть на их проделки. Под незаметным взмахом ножа чужие чемоданы будто сами собой раскрывались, рассыпали ворохом бельё, и целая стая мальчишек разлеталась во все стороны, унося чужие пожитки, а владелец ещё не успевал обернуться и сообразить, в чём дело.
На этот раз, когда Колумб с Диего пришли на пристань, они увидели растрёпанное грузовое судёнышко, на буксире возвращавшееся домой. Оно едва двигалось, качалось и спотыкалось, как пьяное. Одну мачту у него, как видно, сорвало бурей, и она, падая, повредила борт. Другую пришлось подпилить самим матросам, и обрывки паруса болтались бестолку, ничуть не помогая движению. С берега бросили судёнышку конец и подтащили его к причалу. Матросы, видно, сами не верили своему счастью, когда почувствовали наконец под ногами твёрдую землю, и, не отвечая на вопросы обступивших их моряков и не благодаря за оказанную помощь, стали неистово браниться.