Колонна Борга
Шрифт:
— Алекс, виски.
Алекс достал из кармана плоскую флягу и три металлических стаканчика. Грег разлил из фляги по стаканчикам виски. Выпили молча.
Грег отдал стаканчик Алексу, достал из кармана коробочку и положил на цоколь две медали: «Пурпурное сердце» и «Медаль почета».
— Вечная вам память, ребята, — прошептал Грег. — Скоро увидимся.
Он повернулся к спутникам и решительно сказал:
— Все, пошли!
— Дед! Ты оставишь свои награды здесь?! — изумился Алекс.
— Да, а что? «Пурпурным сердцем» меня наградили посмертно, как погибшего при выполнении
Грег бережно вынул из внутреннего кармана пластиковый пакет с красноармейской пилоткой. Иржанек пригляделся: под красной звездочкой был воткнут маленький желтый цветок. Цветок, видимо, был пропитан каким-то специальным составом и прекрасно сохранился.
— Вы можете подарить это… для нашего музея? — попросил Иржанек.
— Медали забирайте, — разрешил Грег. — А это положат со мной… когда настанет срок.
— Вы это серьезно? Насчет медалей? — удивленно воскликнул Иржанек.
— Абсолютно, — подтвердил Грег. — Но только одно условие: похороните меня вместе с остальными. Думаю, ваш муниципалитет не будет возражать?
— Нет, ну что вы! — заверил Иржанек. — Для нас это огромная честь! Господин Бернофф! У меня нет слов, чтобы выразить…
— Оставьте, Ян! — хлопнул его по плечу Грег. — Лучше идем обедать.
Иржанек взял у Грега коробочку и бережно уложил туда медали.
Они пошли по дорожке в сторону площади. Рядом с дорожкой на выходе с кладбища Грег заметил небольшую надгробную плиту с надписью: «Анна и Гюнтер». Ниже стояла дата «3 мая 1945 года», а под ней эпитафия: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день». Над именами в плиту были аккуратно вмонтированы два латунных кружка с рождественскими звездочками. Кружки сцепились между собой зубчиками на краях, словно когда-то были единой металлической пластинкой. Латунь хранила на себе следы многочисленных прикосновений.
Грег остановился и спросил:
— Гюнтер… Тот немецкий офицер, комендант форта?
— Да, — кивнул Иржинек. — Гюнтера расстреляли эсэсовцы как дезертира, а вот кто и за что убил Анну, неизвестно. А сейчас в городе у влюбленных такое поверье: если прийти сюда вместе с суженым и прикоснуться к звездам на плите, то влюбленные никогда не расстанутся.
— А это правда, что они жили долго и счастливо? — спросил Алекс.
— Правда, — хором ответили Грег с Иржанеком.
Выйдя на площадь, они спустились по лестнице на набережную. Набережная выглядела довольно странно: выходила из берега, плавной дугой вдавалась в реку и снова уходила в берег. Грег сразу узнал набережную, хотя серый бетон с годами приобрел благородную замшелую ноздреватость и кое-где затянулся живописным плющом. Безобразные столбы с колючей проволокой исчезли: вместо них возвышались изящные чугунные фонари в стиле ретро.
— Как вы теперь называете эту набережную? — спросил Грег.
— Берег Ласточки, — ответил Иржанек.
— Какое лирическое
— Так ее назвали построившие во время войны это сооружение немцы, — пояснил Иржанек. — Они называли его Schwalbeufer. Ну, перевод и прижился.
— А ты, дед, знаешь, почему набережную так назвали? — повернулся к Грегу Алекс. Но тот не был настроен к пояснениям и буркнул:
— Конечно, знаю! Только это совсем не романтическая история. Так что пусть будет Берег Ласточки.
— Абсолютно с вами согласен, — засмеялся Иржанек. Он тоже не хотел увековечивать память унтерштурмфюрера Швальбе.
На берегу над набережной возвышался двухэтажный ресторан с открытой террасой на втором этаже. В VIP-зале имелась своя небольшая терраса, изящным полукругом выдававшаяся в сторону реки. С нее открывался чудесный вид на всю живописную долину, в которой расположился Чески Градец.
На террасе стояли три столика на четыре посадочных места каждый. За одним сидел высокий блондин и пил кофе с водой. Когда Берноффы с Иржанеком поднялись по лестнице, он повернулся и посмотрел в их сторону. Тут стало понятно, что ему много лет: кожа на шее и лице явно свидетельствовала, что ему уже далеко за семьдесят.
Лишь уложенные в аккуратную прическу светлые волосы не имели намека ни на седину, ни на плешь. Достаточно короткая стрижка убедительно свидетельствовала, что это — не парик.
Старик, увидев Иржанека, наклонил голову в знак приветствия. Иржанек поздоровался с ним по-немецки:
— Добрый день, господин Цольмер.
Затем он показал на свободные столики и предложил Берноффам:
— Располагайтесь, господа!
Появился официант, поздоровался по чешски и по-немецки.
— Наши гости из Америки, — пояснил Иржанек, и официант тут же перешел на вполне сносный английский.
— Это мои гости, — подчеркнул Иржанек. — Поэтому все на мой счет.
Официант кивнул и выложил меню.
— А что вы рекомендуете? — спросил Грег.
— Я посоветовал бы свинину в пиве с гарниром из печеного картофеля. В меру острое и необыкновенно вкусное блюдо, все туристы его заказывают. Из закусок у нас отличный фирменный салат.
— Давайте свинину в пиве, — согласился Грег. — И больше ничего, я не люблю плотно обедать.
— Что будете из напитков?
— Естественно, будейовицкое пиво! — воскликнул Грег. — Давненько я его не пил.
— Вы что желаете? — обратился официант к Алексу.
— Мне то же самое, — сказал Алекс и добавил обеспокоено:
— Дед, тебе не следует есть острое. Помнишь, что говорил врач?
— Ах, оставь! — раздраженно отозвался Грег. — Это же не кетчуп из Макдоналдса. И не делай мне замечаний на людях! Ты же знаешь, что я терпеть этого не могу.
Алекс только вздохнул в ответ.
Официант исчез.
— А кто такой генерал Арнольд? — спросил Иржанек, вспомнив фразу Грега.
— Во время войны за независимость Америки генерал Арнольд потерял ногу, а после стал английским шпионом. Поэтому был поставлен памятник не ему, а его ноге: вроде он предатель, а вот свою ногу потерял за Америку, — пояснил Алекс.