Колодец
Шрифт:
— Как же так, дарагой? Ты ыспортыл казонноэ ымущыство, порюшил частную собствэнност и свынтыл! А платыт хто будэт? Э-э? Я что лы? Из сваэго кармана, да? Будка вэд дэнэг стоыт, нэмалых дэнэг… Нэ-э, кацо, так дэло нэ пайдот, как-то нэ в мазу!
Симаков краем уха слушал надуманные претензии и лихорадочно соображал: "Что предпринять в сложившейся ситуации? Договориться по-хороше му и заплатить? Но почему, собственно, он должен платить? Охранник сам виноват, нечего было драку зачинать… Да и денег у них с женой всё равно — кот наплакал! В колхозе вон какой месяц зарплаты
Симаков вдруг ужаснулся своим последним мыслям. Чего это он так расхрабрился? Словно и не он это, а кто-то посторонний поселился у него в мозгах и командует там напропалую. Хотя, как он уже убедился, боевые армейские навыки с годами не подрастерялись.
— Ты чэго малчыш, падла? — вновь подал голос грузин, — Э-э? Язык от страха праглатыл, да?
Вожак оглянулся на подельников и подмигнул. Те дружно заржали. Грузин шагнул к Симакову, постукивая палкой по ладони.
— Хочыш, чтобы мы тэбя поучылы нэмного?
Симаков сделал выбор: "Буду драться, больше ничего не остаётся! "
Что бы ввести рэкетиров в заблуждение и заставить их расслабиться, он решил разыграть нешуточный испуг.
— Сколько… надо…заплатить? — выдавил Симаков, тщательно имитируя хрип и дрожь в срывающемся голосе.
"Неплохо! — подумал он, — Прозвучало вполне естественно и правдоподобно. А в тебе, Миша, великий актёр пропадает…"
И в этот критический момент Симаков вдруг с ужасом почувствовал, как на самом деле словно из ниоткуда накатила предательская слабость и в доли секунды лишила его всех сил! Это было невероятно, но это было так! В голове у него зашумело и глаза застлала туманная пелена. Он словно ослеп и оглох!
Симаков рванулся, попробовал сопротивляться непонятному состоянию, но у него ничего не вышло! Сознание быстро оставляло его, он почти провалился в бездонную темноту…
"Что за чёрт? Что со мной происходит? — запаниковал он, — Не хватало ещё бухнуться в обморок перед этими обормотами…"
Грузин сделал ещё один шаг вперёд.
— Так-то лючше — осклабился он, — Рэчь нэ малчыка, но мюжа…
Он отлично видел состояние "лоха" и ошибочно приняв его за проявление смертельного испуга, мысленно поздравил себя со скорым успехом.
Всё оказалось на удивление просто!
— Значыт так, мюжык! Нас троэ, стало быт с тэбя тры кюска зэлоных! Нэ заплатыш сэгодня, завтра будэт на сто баксов болшэ! Ты мэня понал, лох? Вот и харащо! Сэйчас мы ыз тэбя нэмного пылы выколотым, ты уж нэ обыжайса, так паложэно, дарагой, дла профылактыки…
А потом мы поэдэм к тэбэ домой за дэнгамы, так?
Загоготав во всё горло, он направился к Симакову, который уже не изображал испуг, а в панике по — настоящему боролся с охватившей его слабостью.
— Н-н-е… надо бить… я заплачу… сколько хотите… только не бейте! — лепетал он слабым, дрожащим голосом и был противен самому
Грузин сделал ещё один шаг, потом другой…
"Да, драться в таком состоянии будет совсем не просто!" — Симаков попытался слезть с мотоцикла, но ноги не держали его…
В этот критический момент произошло нечто, что он впоследствии называл не иначе как чудом! Вдруг откуда-то сверху на него с силой обрушилась не видимая светлая волна — он ощутил её вибрацию каждой клеточкой организма.
Она обдала его с головы до ног мощной живительной энергией и в мгновение ока изменила всё его существо. Он почувствовал в себе силу тысячи Гераклов взятых вместе и это было непередаваемое ощущение.
Симаков облегчённо рассмеялся!
"Как раз вовремя! " — радостно вздохнул он и перевёл посветлевший взгляд на главаря рэкетиров, который остановился в отдалении, уставившись на него с подозрением. Надо было продолжать игру, чтобы не спугнуть бандитов раньше времени и Симаков снова залепетал:
— …Заплачу, сколько хотите… — и вдруг грозно рявкнул во всё горло, — Мало не покажется!!!
И преобразился на глазах!
Теперь это был не униженный собственным бессилием мужичок, а былинный богатырь, вставший на защиту родной Руси!
В следующую секунду Симаков взвился в воздух! Он прыгнул прямо с седла мотоцикла вперёд и вверх на шесть метров! Все детали последовавшего затем скоротечного боя отложились в его памяти в виде десятка мгновенно схваченных и зафиксированных сознанием слайдов, на которых отчётливо, в цвете, запечатлелись и он сам, и его противники.
Смех мужика насторожил главаря, но он списал его на нервный срыв потенциальной жертвы и это было ошибкой. Увидев же, какой тот совершил прыжок, грузин мгновенно догадался, что деревенский лох не так прост, как хотел казаться и всё это время откровенно дурачил их.
— Стрэлай, да! — крикнул он растерявшемуся охраннику, но было поздно.
Перелетев через голову грузина, Симаков приземлился точно в центре треугольника, образованного главарём и его подельниками. Но ещё до того, как его ноги коснулись асфальта, он резко выбросил их вперёд и в стороны. Обе пятки с хрустом врезались в небритые подбородки "гориллы" и "крестника".
Последний утробно икнул и выронив ружьё без сознания отлетел назад к автомобилю. Помначкар оказался покрепче. Он не "вырубился", хотя на ногах тоже не устоял. Он шлёпнулся на дорогу пятой точкой метрах в трёх от Симакова и ещё проехал немного по асфальту, раздирая штаны в клочья.
— Ну, бля-я-я! — заревел он, делая неловкие попытки подняться и броситься на врага.
Но Симаков уже отпрыгнул к грузину, который успел наполовину обернуться к нему, и ударил ребром стопы под левое колено, одновременно вгоняя указательный палец в ложбинку между ключицами. Главарь схватился за горло и всхлипывая скатился к обочине. Симаков проводил его коротким взглядом и снова обернулся к "горилле".