Коллекционер
Шрифт:
Стук копыт усилился, мимо промчались три всадника с готовыми к стрельбе карабинами в руках и саблями на поясах. Через некоторое время проехали назад, уже шагом, внимательно оглядываясь, так что Олегу и Ингере пришлось спрятаться, отступить от окна.
Прикатил новый звук, куда более мощный, но монотонный, размеренный, слитный топот вперемежку с ржанием и постукиванием, какое издают колеса без шин на неровной поверхности.
По улице шли пехотинцы в серо-зеленых мундирах, с винтовками и вещевыми мешками за спиной, с касками на головах. Лошади тащили пушки,
– В городе будет жарко, – прошептала Ингера, выглядывая из-за подоконника. – Вовремя мы ушли. Ведь так?
– Само собой, – отозвался Олег. – Только мы пока не ушли… идем.
Топот стих, войска утопали на юг, к переправе через Золотоструйную.
И только после того, как мимо промчался еще один разъезд из десятка кавалеристов, они покинули убежище. Солнце к этому времени поднялось, начало припекать, и Олег с тоской подумал, каково будет тащиться по такой жаре.
Они миновали черные от копоти руины на месте сожженного несколько дней назад храма Ордена Хранящих Святость. Потянулся район Лирмора, почти не затронутый всеобщим хаосом, с открытыми магазинами и тавернами и даже с прохожими на улицах.
Но за очередным поворотом обнаружилась баррикада, разбитая в щепки выстрелами артиллерии, и рядом с ней трупы, множество тел с оружием в руках и без, некоторые в рясах: жужжали жирные зеленые мухи, деловито каркали пирующие вороны. Ингера сглотнула, у Олега ком подкатил к горлу.
– Почему никто не хоронит? – спросил он. – Вонять же будут… уже воняют.
Судя по виду тел, они лежали тут со вчерашнего дня, и запашок чувствовался.
– Может быть, король запретил погребать тела мятежников? – спросила девушка. – Или, скорее, никому до этого пока дела нет, местные все разбежались, боятся и нос высунуть… А это что там?
За баррикадой, там, где от улицы ответвлялась другая, более узкая, под фонарем стояла лошадь. Оседланная, с уздечкой на морде и даже с сумками на боках, но не привязанная и без каких-либо следов хозяина рядом.
– Не думаешь же ты… – начал Олег, но Ингера уже пошла к животному.
Лошадь, светло-коричневая, с белой гривой и черными глазами, следила за ней настороженно, даже отступила на шаг, но затем позволила себя погладить, затянуть какие-то ремни на боку.
– Так получится куда быстрее, поверь мне, – сказала девушка. – Это не так сложно.
Олег уныло вздохнул:
– Вдвоем поедем на одной?
– Почему? Наверняка тут есть еще, надо только поискать…
К его удивлению, пророчество Ингеры сбылось через сотню метров, когда им встретилась оседланная черная кобыла. Похоже, одно из кавалерийских соединений армии Цада в недавнее время потеряло в этом районе такое количество людей, что о разбежавшихся животных никто и не вспомнил.
– Не так сложно, говоришь? – уныло поинтересовался Олег, вставляя
– Тебе понравится, друг, – пообещала девушка с ехидной усмешкой.
На спину лошади он забрался со второй попытки и вроде бы даже понял, как управлять скакуном.
– Я поведу, ты за мной, – сказала Ингера, тоже оказавшись верхом. – Вперед!
Олег толкнул свою кобылу пятками в бока, та недоуменно фыркнула, но сдвинуться с места и не подумала.
– Сильнее! – крикнула девушка. – Не стесняйся! Покажи, кто тут хозяин!
После второго толчка коняга соизволила переступить ногами и лениво затрусила по улице.
– Вот так хорошо. – Ингера заулыбалась. – Я знала, что у тебя получится!
Седло болезненно лупило по заднице, земля казалась до опасного далекой, но в остальном все было ничего. Мимо плыли дома, старые, облупленные хибарки северной окраины, из некоторых выглядывали люди, провожали всадников недоверчивыми взглядами. Но оба они были при оружии, так что приближаться никто не рисковал.
– Ты дорогу знаешь? – спросила Ингера, обернувшись, когда справа оказался глубокий овраг, слева пустырь, заросший бурьяном, а впереди открылась гряда невысоких холмов с пологими склонами. Лирмор остался позади.
– Знаю, – напряженно ответил Олег.
На седьмой заставе корпуса Пограничной стражи Цада он бывал раза три или четыре, единожды вывалился из «дырки» в каком-то километре от нее и потом шлепал пешком до города.
– Тогда твоя очередь вести.
– Ну… я попробую.
Черная кобыла, обнаружив, что она теперь лидер, решила, что бурьян ее привлекает куда больше, чем прогулка на север. Пришлось хорошенько стегнуть животное по боку, да еще и добавить пятками, чтобы оно двинулось туда, куда надо, и не шагом, а рысью.
Из-под копыт летели комья бурой земли, Олега трясло и подбрасывало, точно в машине на ухабистой дороге, и он с завистью косился на Ингеру, что сидела в седле будто влитая.
Когда добрались до вершины одного из холмов, он оглянулся. Столица Цада лежала позади, сотрясаемая залпами вновь начавшей стрелять артиллерии, закутанная в тяжелые свинцовые облака дыма, из которого торчали купола больших храмов.
Если Цагене возьмет верх, то тот веселый город, который Олег любил, куда ездил много лет, сгинет как сон… Но даже если король и его сторонники победят, то много труда понадобится, чтобы сделать Лирмор прежним…
Дальше на север тянулась плоская, унылая равнина, на самой границе переходившая в Пустоши. Вода тут встречалась редко, там, где она подходила ближе к поверхности, теснились чахлые деревца, изредка попадались группы серых и бежевых скал, потрескавшихся и уродливых.
До цели добрались к полудню, когда солнце висело в зените и немилосердно жгло.
Седьмая застава находилась на берегу реки, что наполнялась водой один раз в год, во время весенних дождей. Сложенное из валунов здание, прикрытое оградой из того же материала, стояло на вершине холма, и в выгоревшей добела небесной голубизне вился белый флаг с черным кругом и крестом внутри.