Коллекционер
Шрифт:
– Ладно, попробуем договориться. – Олег поднял над головой руки с автоматом. – Пропустите нас, добрые люди! Мы мирные путники!
– Сегодня, увы, не осталось мирных путников в благословенном Цаде! – отозвались из-за баррикады мощным, хорошо поставленным баритоном, выдающим проповедника. – Только еретики или те, кто верен Священному Оку! На чьей вы стороне, незнакомцы? Поведайте мне, во имя Владыки нашего, и тогда я…
Он осекся на полуслове, а когда заговорил вновь, то совсем другим тоном:
– Э… один из наших
– Ловушка, – шепнула Ингера. – Давай-ка лучше обойдем.
– Не похоже, – отозвался Олег. – Хотя все может быть.
Но тут на баррикаде рядом со знаменем появилась высокая, мощная фигура, и прозвучал глухой, смутно знакомый голос:
– Ого… Это, идите сюда!
– Арам? – недоверчиво спросила Ингера, и Олег вспомнил.
Точно, смуглый великан, могучий, но не особенно сообразительный, бывший их соседом по палатке!
– Вот это сюрприз, – продолжила девушка. – Ну, что, пожалуй, это не ловушка…
Мощная фигура на баррикаде зазывно махала ручищами, колыхался подол черной рясы.
– Есть только один шанс выяснить это, – сказал Олег и пошел вперед.
Обогнул лежавшую на боку лошадь, изрешеченную пулями, и придавленного ею молодого парня в светло-желтом мундире. Поморщился, ощутив запах разорванных кишок, исходивший от трупа, что лежал на тротуаре, скорчившись в позе зародыша и прижав руки к животу.
– Ого… Это, рад видеть. – Арам спустился навстречу, большой и неторопливый. – Не ожидал…
Он говорил и двигался точно так же, как раньше, но вот смуглое лицо его было осунувшимся, усталым, под глазами залегли тени, а в самих глазах поселилось смешанное с болью недоумение.
– И я рада, – сказала Ингера, как показалось Олегу, вполне искренне. – Как ты? Воюете с кем, что ли?
– Ну да. – Арам растерянно заморгал, развел широкими ладонями. – Это… Ну, нас… Четыре дня назад в город вывели… дали оружие… велели стрелять… вот мы и это… Стреляем.
Ну да, Цагене, отважившись на выступление против короля, бросил в бой все, что нашлось, в том числе и курсантов спрятанного в одном из параллельных миров учебного лагеря. Счастье, что главе Ордена Взыскующих Истины пришлось действовать, не доведя подготовку до конца, экспромтом, а то бы уже весь Цад лежал у его ног. Да и скорее всего спровоцировал инквизиторов на поспешное восстание один беглый проводник.
– Вчера вот баррикаду построили… Вот эту, – продолжал рассказывать Арам. – Потом ночью нападали… На лошадях, но мы их не пустили… Отец Люциан говорит, что они все в ад попадут, а те, кто из наших, те в рай… А Дитриха убили позавчера, вот. Прямо в горло… ого…
Похоже, он ничуть не задумывался, откуда взялись бывшие однокашники и куда они в свое время пропали из лагеря. Если остальным чего и говорили насчет беглецов,
– Арам, хватит лясы точить, – сказал появившийся на баррикаде обладатель звучного баритона. Был он невысок, плечист, по-мужски красив и очень хорошо выглядел в рясе. Черные глаза смотрели пронзительно и строго, ноздри прямого, римского носа трепетали, как у породистой лошади.
– А, да? – Арам повернулся. – Это отец Люциан… Он тут того, командует…
– И хочет знать, куда направляются «мирные путники», – подхватил священник.
Сам он вооружен не был, но справа и слева из щелей в баррикаде торчали стволы – даже если захочешь, то не уйдешь, не пробежишь и десятка шагов, как тебя нашпигуют свинцом, точно барашка зубчиками чеснока.
– На север. Мы хотим уйти из города, – сказал Олег.
Зачем врать, если можно без ущерба для себя сказать правду?
– Хм, вот как? – Отец Люциан потер подбородок. – И на чьей же вы стороне? Отвечайте искренне, ибо ложь ваша испятнает вас так, как грязи и нечистотам не под силу…
– Ни на чьей стороне. – Тут в речи Ингеры появился отчетливый сурганский акцент. – Чужаки мы.
– Ого… да наши они… со мной были… я же говорил… в лагере… отец Риччи… – забормотал Арам, наивно хлопая глазищами. – Сам отец Вито с ним вот говорил… ага, да.
Священник глядел подозрительно, видно было, что он сомневается.
– Ладно, – сказал отец Люциан после паузы. – Что вы знаете о положении в городе? Вообще в стране? Жив ли король, что с главой нашего ордена, что за слухи о его ранении?
– Но разве вы… – начал Олег, но его прервали.
– С середины вчерашнего дня у меня нет связи! – Священник заговорил не как служитель бога, а как боевой командир. – Мои посыльные уходят в сторону Замка Истины и не возвращаются, с той же стороны нет ни весточки! Я выполняю приказ держать эту улицу, не зная, есть ли в нем хоть какой-нибудь смысл!
На миг слетела маска спокойной уверенности, стали видны тревога и даже страх, терзавшие душу отца Люциана.
– Ну, мы точно ничего не знаем, – сказала Ингера, пожимая плечами.
– Понятно. – Лицо священника исказилось от горечи. – Ладно, идите, путники. Арам, проводишь их… А мы будем стоять до конца во имя Священного Ока и всех Божественных Отпрысков…
– Удачи, – пожелал Олег.
Да, Цагене вверг страну в кровавый хаос междоусобицы, поднял этих людей на восстание, но они-то считали свое дело правым и сражались как могли, не за власть или деньги, а за Истину…
– Ага… сюда, за мной. – Арам вновь замахал ручищами.
Они поднялись на баррикаду, что скрипела и покачивалась под ногами, точно громадное живое существо. С ее гребня стало видно, что сотней метров к северу улицу перегораживает еще один такой же вал и что между ними разбито нечто вроде бивака.