Коллекционер
Шрифт:
– Отойди в сторону, девица, и не галди! – воскликнул старик голосом тонким и воинственным. – Как создал Владыка ваше племя бестолковым и суетливым, так за то не мне его судить, но ты-то понимать должна, где место твое, и не покидать его без нужды!
Ингера, к удивлению Олега, послушалась, безропотно отодвинулась, разве что шепнула ему на ухо:
– Это отец Силестр, он у Праведников Чужемирья служит, это церковь ближняя. Поможет нам.
Говорила она теперь по-цадски безо всякого акцента, словно родилась тут.
– А ты,
Ну да, тут, в трущобах на окраине Лирмора, к югу от Серебрянки, только такой «батюшка» и выживет, другого местная голытьба уважать не будет, и в храм не пойдет, и ничего не поднесет.
В чемоданчике обнаружились бинты, скальпель и прочая медицинская приблуда.
– Повязку ты, девица, сделала как надо, – одобрил отец Силестр. – Так, а ну-ка…
Олег заскрипел зубами, когда священник начал отдирать присохшие к ране полоски ткани. Вновь накатило головокружение, туман над головой из серого стал ярко-желтым, а затем и вовсе алым.
– …не задета, это хорошо, – выплыл из гула крови в ушах фальцет отца Силестра. – Заражения нет, это тоже слава Владыке. Сейчас промою рану, а ты дай ему попить пока. Вон какой бледный муж-то наш раненый.
К губам Олега прижали горлышко фляги, и он сделал несколько глотков.
– Отлично, да тут вообще не о чем беспокоиться – продолжал болтать священник. – Несколько дней, и будет бегать, словно отрок несмышленый, коими мы все были когда-то…
Он говорил что-то еще, но Олег не слушал. Мысли кружились в голове точно рой мотыльков, и он пытался собрать их в некую связную конструкцию…
Можно уйти на Землю, едва вернутся силы, и лечиться там, где есть современное медицинское оборудование, лекарства и врачи; но в этом случае он рискует потерять след «компаса», да и Ингеру с собой не возьмешь, а оставлять ее одну в опасности как-то не по-мужски. Опасность есть, их будут искать, едва Цагене узнает, что из лагеря удрали захваченный проводник и прыткая барышня родом из Сургана.
Можно остаться в Лирморе, откуда сподручнее выяснить, куда пропал «компас», и вернуть его…
– Так, а теперь давай, муж, раной изнуренный, поднимай свою задницу с песка, – объявил отец Силестр, и Олегу пришлось от размышлений на некоторое время оторваться. – Помогай, девица, не стой столбом.
Заново перебинтованная нога болела куда меньше, но все равно Олег дергался и шипел через сжатые зубы все время, пока его сначала усаживали, затем помогали встать и перебраться на тележку.
– Вот так-то лучше, – с удовлетворением сказал отец Силестр и осенил себя знаком Священного Ока. – Если будет на то воля Владыки, то мы до церкви нашей доберемся, есть у меня комната для гостей, в ней поместитесь пока. А там
Похоже, Ингера нашла деньги, чтобы ему заплатить. Или им повезло, настоятель храма Праведников Чужемирья оказался по-настоящему добрым человеком.
– Спасибо, отец! – воскликнула девушка.
– Рано благодарить. – Священник нахмурился, изображая суровость. – За дело! Берись, девица, за ручку и помогай…
Они двинулись с места, и тележка под Олегом заскрипела и залязгала.
Заскрипело и залязгало, и поезд остановился.
Никаких объявлений, ничего, даже кондуктор в вагон не заглянул, но уже и так ясно, что они прибыли, что за окнами – огромный и шумный вокзал Антарии, столицы Клондальской республики, одной из стран того мира, что именуется Центрумом.
Олег поднялся с жесткой лавки, на которой провел последние десять часов, встроился в двигающуюся к выходу очередь из пассажиров и вскоре оказался на перроне.
– Это мы запросто… – пробормотал он, думая, что еще сутки назад находился в Москве.
Одет он был вовсе не по клондальской моде, но смотрели на него без особого любопытства – иноземцы, и даже выходцы из других миров, для местных не редкость, особенно тут, на вокзале.
Прошло более двух лет с момента, как Олег научился открывать «дырки», но это был первый его настоящий визит в Центрум.
После того дня, когда он вдрызг напился в одиночку и понял, что он вовсе не «пьяный» проводник, а «болевой», что ключевым фактором в самый первый раз был не алкоголь в крови, а удар топором по собственной ноге, события понеслись бешеным потоком. И у него самого, и у одной шестой части суши.
Советский Союз за это время обзавелся собственным президентом, узнал, что такое путч, и с грохотом развалился, на его обломках возникло полтора десятка новых государств, и среди них Россия, нечто бедное, вроде бы демократическое, но пока очень аморфное. Место прежних героев и идолов заняли новые, другие люди пришли во власть, пышным цветом расцвел полубандитский бизнес.
Олег успел защитить диплом и поступить в аспирантуру на кафедре «Общей психологии». Из простой студенческой общаги переехал в преподавательскую, где ему выделили отдельную комнату, начал сам вести занятия и потихоньку собирать материал для диссертации.
Он похоронил мать и окончательно перебрался в Москву из родного Тамбова – старую, еще бабушкину квартиру продал без особых сожалений, а деньги благоразумно перевел в доллары. Теперь это не валютная спекуляция, теперь можно…
И только недавно, когда началась сессия, в которой он оказался мало задействован, Олег вспомнил, что кружок на правом запястье у него вытатуирован не просто так. На этот раз решил, что настала пора хорошенько изучить тот мир, что лежит по другую сторону «дырки», разобраться, какие возможности он предлагает, и к путешествию приготовился всерьез.