Коллекционер
Шрифт:
– Главное – будь в безопасности. Я голосую за безопасность.
– Я сижу на крыше очень надежно охраняемого дома, и очень немногие знают, где я. Я бы сказала, что нахожусь в безопасности.
– Так и оставайся. А теперь мне нужно идти и садиться за документы.
– И подумать о том, как уладить дела с Люком.
– И это тоже.
– Я пройдусь с тобой. Все равно нужно вести собаку на прогулку.
– Какую собаку? Я не видела собаки.
– Ее легко проглядеть. Да, если не хочешь сидеть одна, приноси свои документы сюда, – предложила она. – Это
– Мне, скорее всего, нужно немного поразмышлять в одиночестве, да и Аш, наверное, придет сегодня вечером.
– Да, и с ужином. Но, как я сказала, это большая квартира. Ты ведь моя близкая подруга.
Джули подошла и благодарно приобняла ее, так они и пошли к лифту, чтобы спуститься на первый этаж квартиры.
– Значит, сегодня работа и размышления. Может быть, на этой неделе и я загляну к тебе.
Она подозвала собачку, взяла маленький белый шарик на руки и надела на шею пуделю маленький голубой, усаженный стразами поводок.
– Ой, просто чудо! – засмеялась Джули.
– Подержи, – попросила Лайла подругу. – Мне надо взять сумочку.
– Я тоже хочу такого! Интересно, можно брать его на работу? Он совершенно обезоружит клиентов, и они купят гораздо больше, – вдохновилась Джули, неизвестно, чем больше: собакой или ее возможностями.
– Ты всегда думаешь о выгоде.
– Но как иначе я собираюсь получить повышение и купить квартиру с террасой и маленького песика, которого смогу носить в сумке. Я рада, что зашла к тебе, – добавила она, когда они вышли на улицу. – Примчалась сюда расстроенная, а покидаю тебя с таким чувством, будто только сейчас закончила класс йоги.
– Не стоит благодарности.
Они расстались на тротуаре. Джули села в такси, пойманное услужливым швейцаром, и по пути проверила почту. От Люка ничего. Да и почему он должен ей написать? Она подумает, как помириться с ним, но пока что у нее достаточно сообщений с работы, чтобы было чем заняться.
Она ответила помощнице, связалась с клиентом, чтобы обсудить покупку картины, потом, проверив время, решила, что сможет переговорить с самим художником в Риме. Когда клиент желает вести переговоры, ее работа – заключить лучшую сделку для галереи, художника и клиента.
Остаток пути она пыталась вывести художника из депрессии, подогреть в нем гордость и напомнить о практической стороне дела. Потом посоветовала ему идти праздновать, поскольку считала, что сумеет убедить клиента купить и вторую картину, к которой он проявил интерес, если они смогут договориться.
– Ты должен купить краски, – бормотала она, закончив разговор. – И еду. Я сделаю тебя почти богатым… Мистер Барнселлер? Это Джули. У меня для вас очень выгодное предложение.
Она посигналила таксисту, показала на угол и поискала портмоне.
– Да, я только что говорила с Родериком. У него такая эмоциональная привязанность к «Каунтер Сервис». Я говорила, что он работал в этой закусочной, чтобы содержать себя в годы учебы? Да, но я объяснила вашу реакцию на эту картину и на вторую, сюжетно с ней связанную. «Прием заказа». Конечно, они и по отдельности хороши,
Она заплатила таксисту, выбралась из такси, стараясь не уронить телефон и сумку.
– Поскольку он не хочет разбивать комплект, поговорила с ним и убедила установить одну цену на обе картины. Мне не хотелось бы видеть, как кто-то уводит «Прием заказа», еще и потому, что уверена: работы Родерика очень быстро поднимутся в цене.
Она позволила ему ныть, колебаться, но по голосу уже было слышно, что он сдается. Клиент хотел обе картины, она лишь должна заставить его почувствовать, что он совершает выгодную сделку.
– Буду откровенна, мистер Барнселлер, Родерику так не хочется разбивать комплект, что он ни за что не сбавит цену только на одну картину. Но я смогла заставить его согласиться на двести тысяч за обе. И знаю, что могу уговорить его сбить цену до ста восьмидесяти пяти, даже если это означает уменьшение наших комиссионных. Лишь бы оба вы были счастливы.
Она чуть помедлила и немного поплясала прямо на тротуаре, хотя голос ее оставался профессионально холодным.
– У вас превосходный вкус и исключительно верный глаз. Я знаю, что вы будете радоваться всякий раз, взглядывая на картины. Сейчас же свяжусь с галереей и попрошу отметить их как проданные. Мы упакуем их и отошлем вам. Да, конечно, вы все можете уладить с моей помощницей по телефону или прийти и повидать меня завтра. Поздравляю, мистер Барнселлер. Вы всегда наш желанный гость.
Она снова исполнила маленький веселый танец и позвонила художнику.
– Покупайте шампанское, Родерик. Вы только что продали две картины. За сто восемьдесят пять тысяч. Да, знаю, я сказала, что буду просить сто семьдесят пять. Но снижать цену не пришлось. Ему нравятся ваши работы, и это повод для праздника. Как и ваши сорок процентов. Пойдите скажите Джорджу, отпразднуйте, и завтра начинайте рисовать мне нечто сказочное на замену проданных двух полотен. Да, я вас тоже люблю. Чао.
Широко улыбаясь, она послала эсэмэску с инструкциями своей помощнице и, обходя других пешеходов, все еще поглядывая на телефон, свернула к крыльцу своего дома. И едва не наткнулась на Люка, который сидел на этом крыльце уже битый час, ожидая ее. Наблюдая за танцами на тротуаре, быстрыми переговорами, счастливой улыбкой.
И теперь она ахнула от удивления.
– Я проходил мимо твоей галереи. Сказали, что ты рано ушла. Так что решил подождать.
– Вот как? Я поехала к Лайле.
– И получила хорошие новости по пути домой.
– Прекрасная продажа. Для галереи, для художника, для клиента. Как приятно заключить сделку сразу для трех сторон!
После секундного колебания она села на ступеньку рядом с ним, и они вместе стали наблюдать, как течет жизнь Нью-Йорка.
Боже, думала она, как может дважды замужняя, дважды разведенная женщина чувствовать себя восемнадцатилетней? Точно так же, как она чувствовала себя, сидя на крыльце родительского дома в Блумфилде, Нью-Джерси, вместе со своим мальчиком. Безоглядно, по-дурацки влюбленная…