Коллекционер

Робертс Нора

Недаром его мансарда укреплена, как крепость, но у нее есть время проникнуть туда. Пара часов, пока он ужинает с этой назойливой девкой.

– Квартира брата, – сказала она Ивану. – Вези меня туда, потом возвращайся и последи за братом и остальными. Позвони, когда они будут уходить.

– Мы зря тратим время. Сука ничего не знает, и у них ничего нет. Если бы и было, давно все продали.

Ну почему ей приходится работать с кретинами?!

– Тебе платят за то, чтобы выполнять

мои приказы. Делай, что тебе велено.

А потом она разделается по крайней мере с одной несостыковкой.

Лайла не возражала, когда Аш настоял, чтобы проводить ее домой, потому что Люк настоял на том же самом, только с Джули, и они разошлись в противоположных направлениях.

– Интересно, что вы знаете и Джули, и Люка, учитывая их историю.

– Жизнь полна неожиданностей.

– Верно, и странно было видеть молнии между ними.

– Молнии?

– Прежнее пламя, правда, тлеющее, но несколько новых искорок тоже промелькнуло.

Она чмокнула воздух и взмахнула руками.

– Прежнее пламя – это рухнувший брак? Давно погашено.

– Пари.

– Пари?

– Вы не слишком обращаете внимание на мои слова, потому что продолжаете повторять все, что я скажу. А я говорю: пари, скажем, десять баксов, – что это вспышка, а не шипение намокшего угля.

– Принимается. Он уже почти встречается с кем-то.

– Почти встречается – это всего лишь секс, а кто-то – не Джули. Они прекрасно смотрятся вместе. Красивые, здоровые, прекрасно сложенные.

– Пойдемте ко мне.

– Погодите. Что?

Она ощутила быстрое жужжание – новые искры – и подумала, что с ее стороны мудрее всего постараться не обжечься.

– Это всего в нескольких кварталах отсюда. Еще не поздно. Увидите мастерскую, расслабитесь. Я не собираюсь на вас набрасываться.

– Теперь мой вечер испорчен. Шучу, – поспешно добавила она, увидев, как что-то мелькнуло в его глазах. – Джули не отвяжется, пока я не соглашусь, чтобы вы сделали хотя бы несколько набросков. А потом сами увидите, как ошибались насчет всего этого.

– Пойдем, посмотрим мастерскую. Вы же любите бывать в новых местах, и это поможет вам изменить свое мнение.

– Очень мило. Но я действительно люблю бывать в новых местах. А это не слишком далеко. И поскольку вам неинтересно набрасываться на меня, я знаю, что в полной безопасности, так почему бы нет?

Он свернул за угол, к своему дому.

– Я не говорил, что мне неинтересно набрасываться на вас. Я сказал, что не наброшусь. Как вы встретили этого похотливого подонка? Которого делили с Джули?

Она все еще пыталась осознать сказанное им.

– Когда вы так выражаетесь, это звучит неприлично сексуально.

Шел дождь. Мы сели в одно такси. Это было так романтично, типично нью-йоркская встреча. Он не носил кольца и определенно заявил, что не женат и у него никого нет. Кончилось тем, что мы выпили в баре, а несколько дней спустя пошли поужинать, и так далее, и так далее. Но не было бы счастья, да несчастье помогло – у меня появилась лучшая подруга, так что и ублюдок на что-то сгодился.

У нее был особенный талант – мгновенно менять тему.

– А когда вы поняли, что можете писать?

– Вы не любите говорить о себе, верно?

– Особенно не о чем говорить. И другие люди мне более интересны. Может, вы рисовали пальцем сказочные и пророческие картины еще в детском саду, а ваша мать потом вставляла их в рамки?

– Моя мать не настолько сентиментальна. Вторая жена моего отца вставила в рамку карандашный набросок своей собаки, который я нарисовал лет в тринадцать. Чудесный пес. А вот и мой дом.

Он подвел ее к трехэтажному зданию, старому, кирпичному, с большими окнами. Одному из бывших складов, переделанных в квартиры с мансардами. Она любила такие места.

– Хотите угадаю? Вы живете на третьем этаже, где освещение лучше.

– Угадали.

Он открыл большую стальную дверь, вошел, повозился с сигнализацией.

Лайла ошеломленно повернулась, крутанувшись вокруг себя. Она ожидала маленькой обычной площадки, со старыми грузовыми лифтами, стенами и дверями первого этажа.

Но вместо этого оказалась в большом свободном холле с арочными входами из красного кирпича. Полы из широких планок, выщербленные, но сверкающие, яркие тона на фоне нейтральных стен, такие же яркие стулья, очарование камина, встроенного в стену арки…

Потолок взмывал вверх, открывая пространство второго этажа с тонкими перилами и медными полосами цвета ярь-медянки.

– Поразительно, – выдохнула она и, поскольку он ее не останавливал, пошла бродить по кухонной зоне, выложенной черно-белыми изразцами, со стойками полированного бетона, и обеденной зоне с большим черным столом и полудюжиной стульев с высокими спинками.

Она предположила, что стены нейтральных тонов служат фоном для картин, набросков карандашами и углем, акварелей – коллекция, за которую любая галерея отдала бы все.

– Это ваше. Все ваше.

Она ступила в другую зону, что-то вроде кабинета, совмещенного с библиотекой и гостиной, с собственным маленьким камином. Очень уютное местечко, несмотря на отсутствие перегородок.

– Все это ваше, – повторила она. – И вполне хватает места для семьи из десяти человек.

– Иногда так и бывает.