Коллекционер

Робертс Нора

Джули подошла к рыдающей Джине и протянула ей бумажный платок.

– Вы отдали ей яйцо. Другого выхода не было.

– Она назвала это деловым соглашением. Шлюха! – Бастоне с гадливостью сплюнул. – Она дала нам половину того, что предлагала. Мы велели им подавиться своими деньгами. Но она сказала, что, если мы не возьмем денег, не подпишем купчую, она вернется за вторым ребенком.

– Наши дети… – снова всхлипнула Джина.

– Она назвала это бизнесом. Только бизнесом. Антонио был покрыт синяками – она щипала его, но он был жив и здоров. Еще

до утра он снова был дома, а они получили проклятое яйцо.

– Вы сделали то, что должны были сделать, – вмешался Люк. – Защитили свою семью. Если этот Капелли отправился к Вазину, значит, слышал историю с игрой в покер.

– Да, мы рассказали ему все, что знали.

– И это привело Вазина к Миранде. Но она уже успела продать второе яйцо Оливеру. Когда все это случилось? – спросила Лайла.

– Восемнадцатого июня. Я в жизни не забуду ночи, когда она похитила Антонио.

– Отсюда – в Нью-Йорк.

Лайла взглянула на Аша.

– Все совпадает. Было ясно, что Миранда не знала, где находится яйцо. Но сказала, кому его продала. Возможно, Капелли пытался заключить сделку с Оливером.

– И тут вмешалась Джей, которая принялась за его подружку. Они договорились о цене, а потом Оливер пошел на попятную и попытался выжать больше. Вы так и не обратились в полицию, синьор?

– Они получили, что хотели. У них не было причин терзать моих детей.

– Я бы убила его, если б могла!

Джина, сжав кулаки, потрясла ими.

– Его и его суку. Она сделала больно нашему малышу, стащила маленького ягненочка, с которым он спал… Он плакал по игрушке. Пока мы не нашли другую.

– Она любит сувениры, – бросил Аш.

– Аштон, я буду говорить с вами, как с собственным сыном.

Бастоне положил руку ему на плечо.

– Вашего брата больше нет. Дайте им все, что они хотят. Это всего лишь вещь. Жизнь ваша, вашей семьи, вашей женщины – они значат куда больше.

– Если бы я посчитал, что на этом все кончится, наверняка бы задумался. Ей было ни к чему причинять боль вашему внуку. Она щипала его, потому что наслаждается, мучая людей. Ей не удалось получить яйцо у Оливера, а теперь и у меня. Она захочет отплатить. Единственный способ положить этому конец – остановить ее. Поставить ее и Вазина перед судом.

– Вы добиваетесь правосудия или мести?

– И того, и другого.

Бастоне со вздохом кивнул.

– Понимаю. Но боюсь, вы найдете Вазина неприступным.

– На свете нет ничего неприступного. Нужно просто найти слабое место.

По пути во Флоренцию Лайла что-то царапала в блокноте. Едва войдя в номер, она бросилась к ноутбуку.

И все еще работала, когда вошел Аш с высоким стаканом газированного сока, который она обожала.

– Спасибо. Я все записываю, что-то вроде наброска сюжета. Персонажи, характеры, все, что мы о них знаем, периоды времени, связи. Это поможет мне все организовать по порядку.

– Сочиняешь версию таблицы?

– Да, полагаю.

Она пила сок, наблюдая за Ашем. Тот сидел на кровати.

– Похоже. У нас с Джули

не будет времени посмотреть во Флоренции подвенечные платья.

– К сожалению.

– Нет, не нужно. Я уже сама все поняла. Боже, Аш, у нас было два удивительных дня, чудесных, продуктивных. Мы улетаем сегодня? Маддок такого не ожидает. Мы вернемся в Нью-Йорк, пока она все еще будет искать нас здесь. Это даст нам немного времени.

– Мы можем лететь через три часа, если успеем собраться.

– Укладывать вещи – одна из моих специальностей.

– Мы обязательно вернемся, когда все это закончится.

– Не откажусь, тем более что теперь у меня есть миссия – провести ночь, объезжая тайные пекарни, о которых говорил Люк. И он был прав. Бастоне сделали все возможное, чтобы защитить свою семью. Если бы она убила малыша…

– Я хочу сказать это, даже зная твой ответ. Но я все равно скажу, и подумай, прежде чем ответить. Я могу отправить тебя куда-нибудь в безопасное место. Там, где тебя не найдут. Если бы я верил, что сделка с Вазиным положит этому конец, я бы так и сделал.

– Но ты этому не веришь. И я тоже.

– Не верю.

И это мучило его.

– Она поняла слабое место Бастоне и ударила туда. Думаю, она понимает, в чем мое слабое место.

– Твоя семья. Но…

– Нет. Она уже убила двоих членов моей семьи или участвовала в убийстве. Но это ее не удовлетворило. Ты – мое слабое место, Лайла.

– Тебе ни к чему беспокоиться за меня. Я могу…

Он взял ее руки, сжал, чтобы остановить поток слов.

– Она будет охотится не за мной. У нее свои планы. Она не так работает. В случае с Оливером она использовала Сейдж. С Бастоне – их внука. Она уже нападала на тебя.

Лайла вскинула кулак.

– Но это у нее тоже не сработало.

– Ты – мое слабое место, – повторил он. – Я спросил себя, почему хотел нарисовать тебя, как только увидел. Мне это было нужно, даже несмотря на все происходящее. Мне это было нужно. Почему каждый раз, когда я хочу начать новую работу, перед глазами снова встаешь ты.

– Люди в напряженных ситуациях…

– Это ты. Твое лицо, твое тело, твой голос у меня в голове. Я чувствую тебя. Слышу звуки твоего голоса. Твое чувство того, что хорошо и что плохо, твое нежелание говорить о себе слишком много и чарующее ощущение необходимости снимать слой за слоем, чтобы узнать обо всем самому. Даже твой сбивающий с толку метод починки вещей. Все, что делает тебя тобой. Ты – мое слабое место, потому что я тебя люблю.

Теперь ее сердце сжалось от страха и радости, природу которых она не смогла понять.

– Аш, я…

– Это тревожит тебя. Легче, когда все ограничивается взаимной симпатией и сексом. И общими делами. Любовь оставляет метку, которую нелегко стереть. Более того, учитывая историю моей семьи, я давно пообещал, что, если и когда полюблю, сделаю все, чтобы это стало постоянным. И это очень тебя тревожит.

– Но мы не можем думать об этом сейчас.

Паника сдавливала горло, мешала думать связно.