Коллекционер

Робертс Нора

– Теперь, когда мы оказались в центре… этого…

– Если я не могу сказать тебе, что люблю, когда мы в центре… этого, то когда? Может, и выпадет идеально подходящий момент, но шансы невелики, особенно когда имеешь дело с женщиной, боящейся постоянных привязанностей.

– Я не боюсь постоянных привязанностей.

– Боишься, но если для тебя это лучше звучит, противишься.

– Теперь ты меня раздражаешь.

– Давай добавим ко всему прочему еще и раздражение и на этом успокоимся.

Он

поднес ее руки к губам, поцеловал и снова опустил.

– Я получу, что хочу, поскольку ничто из того, что я когда-либо хотел, не значило для меня больше, чем значишь ты. А пока я могу отправить тебя в безопасное место, подальше от всего этого, даже от меня. Это даст тебе время подумать.

– Я не желаю, чтобы меня прятали где-то, как беспомощную даму из башни.

– О’кей.

– И я не позволю манипулировать собой, чтобы…

Он оборвал ее, рывком притянув к себе и закрыв рот губами.

– Я люблю тебя, – повторил он. Отпустил ее и поднялся. – Тебе придется с этим жить. Пойду собирать вещи.

Он вышел, оставив ее смотреть вслед.

Да что это с ним такое? Кто придумал, что любовь – это нечто вроде угрозы? И почему она, хоть и злится, не может выкинуть это из головы?

Да что это с ней такое?

25

Он проснулся в Нью-Йорке, в какой-то безбожный час: благодаря перемене часовых поясов, сработал внутренний будильник.

Темнота и тишина подсказали, что ему не понравится увиденное на часовом циферблате.

Он оказался прав, когда уставился на светящиеся цифры. Четыре тридцать пять – безбожное время. И ему это не нравилось.

Конечно, он вполне мог воспользоваться безбожным временем, но, похоже, Лайла не только проснулась, но и куда-то улизнула.

Не стоило больших усилий убедить ее, что жить в его доме куда более благоразумно, чем тесниться с Джули и Люком или перебраться в номер отеля, пока не начнется следующая работа.

Он вывел ее из себя, сказав, что любит и намерен добиваться ее любви. Но он не возражал. Лучше все сказать прямо, если такое возможно, конечно. И ей нужно к этому привыкнуть.

Он прекрасно понимал, что, услышав это, она чувствует себя не в своей тарелке. Он не возражал и против этого. И находил, что подобный подход к миллиону членов своей семьи обычно дает удовлетворительные результаты. Он не собирался давить на нее – не стоит спешить. Цель, которая стоит достижения, требует определенной стратегии и тактики.

А женщина, женщина, которой стоит добиваться, – тоже требует того же.

Ему нужно спланировать и то, и другое, но самое важное – защитить ее. Для того чтобы защитить ее, нужно остановить Джей Маддок и Николаса

Вазина.

Ключ к достижению этой цели – в старых конюшнях фамильного поместья.

Поскольку спать расхотелось, ему требуется найти две вещи: Лайлу и кофе.

Он спустился вниз, услышал музыку. Нет, пение! Лайла поет… поет?

Он озадаченно растер руками лицо.

Дождь и ветер и… «Едем по растекшимся лужам… Хлещи»!

Она на кухне, поет «Хлещи»! Посреди ночи – и к тому же прекрасным голосом!

Но почему кто-то способен петь о перегоне скота в половине пятого утра?

Он вошел, когда Лайла продолжала гнать скот. Она сидела на кухонной стойке в коротком тонком халатике с рисунком. Голые ноги болтались в такт песне. Ногти на пальцах были выкрашены в лазурный цвет, волосы она свернула в небрежный узел.

Он решил, что даже без кофе будет абсолютно доволен находить ее в таком виде каждое утро до конца жизни.

– Что ты делаешь?

Она аж подскочила и спрятала за спину набор инструментов, который сжимала в руке.

– Нет, я куплю тебе ошейник с колокольчиком! Я видела какой-то странный сон: мой отец в парадном мундире требовал, чтобы я научилась ловить на муху. Поэтому мы стояли по колено в быстром ручье, и рыба была…

Она помахала рукой вверх-вниз, показывая, что рыба просто выпрыгивала из воды.

– Но рыба оказалась мультяшной, что только добавило сну сумятицы. Одна курила сигару.

Он молча смотрел на нее.

– Что?!

– То, что я сказала. Мой па часто смотрел старые вестерны, на какой-то базе Старого Запада. Теперь «Хлещи!» застряло у меня в голове, потому что пришлось учиться ловить на муху. Помоги мне.

– У меня есть «Хлещи!».

Он никак не мог понять, насколько далеко зашел ее сон.

– Что ты делаешь с этими инструментами в половине пятого утра?

– Дверцы шкафчиков слегка разболтались, а такие вещи сводят меня с ума. Так что я завинчивала винтики. А дверь кладовой немного скрипит – или скрипела. Я не смогла найти в твоей кладовой аэрозоль, поэтому пришлось взять мой. Невозможно жить без аэрозоля и скотча. И суперклея.

– Я запомню.

– Серьезно. Я однажды написала производителям аэрозоля, чтобы поблагодарить их за то, что выпустили дорожный размер. Я всегда ношу такой в сумочке, потому что ты до этого не додумаешься.

Он подошел и уперся ладонями в стойку по сторонам ее бедер.

– Сейчас половина пятого утра.

– Я не могла спать. Все проклятая смена часовых поясов и мультяшная рыба. И я не могу работать, потому что после полета у меня мозги на место не встали. Поэтому немного занялась домом. Считай это платой за проживание.