Коллега
Шрифт:
– Сам посмотри, – и протянул мне лист.
– Ну-ка, – я присмотрелся к изображенному со спины мужику в дорогом костюме с портфелем и присвистнул. – Ишь ты, – пальцы ладони заложенной за спину правой руки были сжаты в кулак. Все, кроме одного, среднего, устремленного вверх. Покидая место работы, киллер не отказал себе в удовольствии и показал всем нам «фак». – Значит...
– Верно, – Мякишев подхватил мысль на лету и продолжил: – В таких местах сотрудникам выдаются специальные электронные пропуска, причем именные. Я немного напряг начальника тамошней охраны, он все правильно понял, проснулся
– Ну!
– Гну... Этим утром сработал пропуск некоего Наливайко, регионального менеджера фирмы, – он заглянул в бумаги, – «S&B Global», как раз в то самое время, когда злодей находился в здании. В первый раз им, как ключом отперли дверь корпоративного сортира той самой фирмы, а во второй с его помощью прошли турникет на выходе.
– А что говорит этот самый Наливайко?
– Хороший вопрос, – Гена снова закурил. – Этот самый Наливайко три часа назад вернулся из Белгорода, где находился в служебной командировке. Мы его встретили на вокзале и буквально отбили у гоблинов из службы безопасности «Востокресурса». В настоящее время этот красавец находится у нас, очень просит принести пива и подержать недельку-другую в КПЗ.
– А как он объясняет тот факт, что его магнитная карточка оказалась у киллера?
– Честно и правдиво. Вечером накануне отъезда заглянул в привокзальный бар пропустить рюмку-другую. Очнулся уже в поезде. Кстати, в Москву он тоже вернулся в жопу пьяным. Для того чтобы он смог ответить на вопросы, пришлось вызывать врача.
– Побеседовали?
– А толку? – Гена с чувством выругался. – Выпивал, говорит, в баре с каким-то мужиком. Описать его, естественно, не может и, вообще, ни хрена из событий того вечера не помнит. Единственное ценное, что удалось выяснить в ходе допроса, это то, что господин Наливайко, – пьянь и полный мудак по жизни.
– С такой-то фамилией, – залился смехом Мишаня, но натолкнулся на Генин взгляд и смолк.
– Негусто, – я вздохнул и в очередной раз потянулся за куревом.
– Но есть и хорошая новость, – добро заявил Гена.
– Киллер раскаялся и пришел с повинной? – с надеждой спросил я.
– Размечтался, – Гена посмотрел на часы. – Не пришел, а придет. И не он, а один человек...
– Кто?
– Тот, кто очень хорошо знает киллера.
– Откуда интересно? – спросил Лоскутов.
– Служил вместе с ним, – победно улыбнулся Гена и подмигнул мне. – Помнишь, я обещал, что не буду тебе в обузу, вот и постарался.
– Иди ты! – от удивления я поперхнулся дымом и закашлялся, Мишаня перегнулся через стол и заботливо постучал мне по спине.
– Так-то, – Гена собрал бумаги в папку. – Значит, так, особо с этим перцем не церемониться. Ему приказано с нами сотрудничать, вот, пусть и сотрудничает. И, вообще...
Дверь растворилась.
– Добрый вечер, – в кабинет вошел высокий, коротко стриженый мужик.
Тонкий в талии и широкий в плечах, очень похожий на агента спецслужб из иностранного боевика. В наших фильмах получается немного не то, уж слишком хилые у отечественных звезд экрана для этого плечики и тонкие ручонки с ножонками. Зато торчат наетые и напитые животы. Они их старательно втягивают,
– Привет, – Гена откинулся на спинку стула. – Что надо?
– Я ищу подполковника Мякишева.
– Считай, что уже нашел.
Глава 19
Вперевалку, как огромный, раздувшийся от жира пингвин, толстяк носился по просторному, чуть ли в четверть футбольного поля, кабинету и с остервенением пинал ни в чем не повинную мебель.
– Он пугает, нет, ты понял, он МЕНЯ пугает, дескать, сможет завалить, когда захочет.
«Уже напугал, – пронеслось в голове у начальника службы безопасности. Прыжки и ужимки дорогого шефа он наблюдал стоя, потому что присесть ему не предложили: – Будешь так психовать, и валить не придется. Сам ласты склеишь».
– Он, сука, не понял, с кем связался, – продолжал бушевать толстяк. – Да я, бля, все двери в Белом доме да на Охотном ногами открываю! – и в доказательство только что сказанного от души приложился обутой в ручной нездешней работы туфель ступней по облицованной дубом стене. Скривился и охнул от боли.
«Врешь – открывание подобным образом дверей в вышеупомянутых учреждениях давно вышло из моды. Теперь в них скромно проходят бочком, предварительно робко постучав».
– Он что себе вообразил? – остановился, взял со стола стакан с чем-то шипучим и осушил в два глотка. Извлек из кармана платок и принялся вытирать мгновенно взмокшую физиономию. – Да я его по-всякому достану! Заплачу бабок и стрелков найму. Лучших!
«Да, хоть всю сборную страны, – стоящий напротив стола чуть слышно вздохнул: – Только куда они будут стрелять?» – зябко повел плечами. Со всеми ими случилось худшее из того, с чем меньше всего хотелось столкнуться: на охоту вышел профессионал-одиночка. В том, что противник – профессионал и не из последних, бывший старший опер второго главка (Второе главное управление КГБ СССР отвечало за внутреннюю безопасность и контрразведку.) бывшего КГБ бывшей империи ни секунды с самого начала не сомневался. А потом еще кое-что узнал, и тут-то стало совсем грустно.
– Что молчишь, Силин? – и, не дав ответить, завопил по-новой: – Просрал гада? За что я тебе вообще бабки плачу? – треснул крупным пухлым кулаком по столу, – Может работать надоело? Так увольняйся!
– Нет, Андрей Юрьевич, – поспешил ответить тот. – Не надоело.
Бывший комитетский подполковник прекрасно помнил, как покинул рабочее место его предшественник, толковый, кстати, мужик, из бывших ментов. Потому что сам «проводил» его на пенсию, а потом лично руководил скромной церемонией по захоронению останков в лесу под Луховицами.
– А то смотри, – Чирков усмехнулся. – Незаменимых у нас, сам понимаешь, не бывает. Если устал, только намекни, понял?
– Я все понял, Андрей Юрьевич.
– Тогда какие будут предложения?
«Заплати! – проорал мысленно Силин. – Заплати, сколько попросили, и живи, сука жирная, дальше!» – но вслух этого, конечно, не произнес. Уж больно не хотелось этой же ночью оказаться на два метра под землей.
– Надо начинать торговаться.
– Что-о-о? – проревел хозяин кабинета. – Ты что...