Коллега
Шрифт:
– Здрвствте... – учтиво прошепелявил я и слегка брызнул слюнкой.
Сидящая за стойкой, слишком пестро одетая для того чтобы быть москвичкой, девица отпрянула и глянула с легким омерзением. Судя по всему, я очень походил на большинство мужского населения ее родного городка, откуда она не так давно сбежала и куда больше всего на свете боялась вернуться.
– Добрый день, – она начала было изображать дежурную улыбку, но передумала, совершенно справедливо решив, что много чести.
– Здесь есть фирма, – я расстегнул сумку, достал конверт и по слогам прочитал: – «Востокресурс»?
–
– У меня пакет для, – еще раз сверился с написанным, – Гасановой Д. Б.
– Вы из какой организации?
– «Лига Меркурий», – гордо ответил я, она кивнула.
– Фамилия?
– Елдеев, – и протянул засаленный паспорт.
Она посмотрела на него, на мою грязную руку с нестрижеными ногтями и, конечно же, брать не стала.
– Как вы сказали, фамилия?
– Елдеев.
Она хмыкнула: – Инициалы?
– В. С.
Девица вбила мои данные в компьютер, извлекла из ящичка пластиковую карточку разового пропуска и выложила передо мной на стойку. Быстренько отдернула ладошку, чтобы ненароком не коснуться моей лапы.
– Седьмой этаж.
Я мазнул пропуском по панели турникета, миновал его и подошел к лифту. По дороге сунул руку в карман и нажал на кнопку телефона, отправляя сообщение без слов. Порядок, через минуту-вторую система видеонаблюдения всего офисного центра, выражаясь языком профессионалов, «крякнется». На десять минут всего. Больше мне и не надо.
В компании стайки юных менеджеров вошел в лифт, поднялся на нужный мне этаж и вышел, а те поехали дальше. Подошел к двери и нажал на кнопку на стене. Повернул голову вправо, чтобы меня, как следует, разглядели в расположенный под потолком видеоглазок.
– Слушаю, – строго молвил некто.
– Курьер, – представился я, – корреспонденция для Гасановой.
– Проходи, – дверь открылась, и я прошел.
И очутился в тамбуре перед стеклянной дверью. Охранник, молодой полноватый парень в расстегнутом темном пиджаке, поднялся из-за стойки и поманил меня пальчиком.
– Кто такой? – как говорится, бдительность сестра безопасности. А то он не видел, кто я.
– Курьер.
– Покажи удостоверение.
– Вот, – я извлек из внешнего нагрудного кармана заламинированный кусок картона с собственной фотографией и протянул стражу. В кармане пискнул телефон. Порядок, наблюдение во всем здании отсутствует, начинаем работать. – Ух, ты, – я сделал шаг вперед и ткнул пальцем ему в торчащую из пиджака кобуру, – пестик. Настоящий?
– Нет, блин, водяной, – брезгливо ответил он, – эй, ты чего? – я сделал еще шажок.
– Настоящий, круто, – и несильно ткнул его кулаком в грудь.
Удар настиг его на вдохе, парень согнулся и попытался упасть, но я подхватил его и поволок, как паучок муху к открытой двери дежурки. Нам с ним предстояло кратко побеседовать, а потом и немного поработать вместе.
– Сделаешь все, как надо, оставлю в живых. Ты понял?
– Да, – он испуганно кивнул и вытер рукавом вспотевшую физиономию. Бедняге очень хотелось верить, что все еще может обойтись и его не убьют. Почему-то в таких случаях все всегда в это верят.
– Начали, – он открыл дверь магнитным ключом и мы вошли.
– Вы куда? – стервозного вида средних лет тетка за стойкой у входа перестала барабанить
– Письмо лично шефу, – как и уговаривались, ответил охранник, – я провожу.
– Хорошо, – буркнула она и вернулась к работе.
Он повернул направо и походкой ненадолго ожившего мертвеца двинулся по коридору, я за ним. Каждые два шага бедняга вытирал лицо то одним, то другим рукавом. Может, у него не было носового платка или от страха он просто забыл о нем.
– Стой, – скомандовал я, и он замер.
– А?
Я достал из кармана платок.
– Держи, – он послушно протянул руку, – вытри личико, – вытер, – и башку, – голова у парня была мокрая, как будто на него вылили ведро воды, струйки пота ручьем стекали с нее на шею и даже заливались в уши. – Молодец, платок оставь себе.
– Спасибо, – чуть слышно прошептал он.
– На здоровье.
Он толкнул дверь, и мы вошли в просторную приемную, охранник сразу же принял влево и замер, прижавшись к стене. Я аккуратно закрыл за собой дверь и остановился у двери, прижимая конверт к груди.
– В чем дело? – крупный, с обритой налысо башкой мужик проворно поднялся, в несколько шагов пересек приемную и оказался прямо передо мной.
– Письмо, – кратко ответил я.
– Кому?
– Тебе, – и выстрелил через конверт.
Вторая пуля досталась девице, эта шустрячка первой поняла, что к чему, и даже успела вскинуть ствол. Не ожидал, признаться. Третью и четвертую пули словили пьющие кофе за маленьким столиком парни. И наконец, пятая досталась моему провожатому. Его я просто ранил, ведь надо же будет хоть кому-нибудь рассказать ментам, что же здесь все-таки произошло.
Прошел через прихожую, отворил одну дверь, затем вторую и вошел в кабинет.
– Что? – изумленно спросил расположившийся за пустым (ни единой бумажки) столом, размером с два биллиардных, носатый лысый субъект в белоснежной рубашке и распущенном галстуке... – Что?
– Да, собственно, все, – я всадил ему в лоб две пули, развернулся и пошел к выходу.
Двумя этажами выше вышел из лифта, открыл специальным магнитным ключом дверь корпоративного сортира и заперся в кабинке. Быстренько освободился от форменных брюк и куртки и остался в костюме и при галстуке. Обувь менять не стал, сошла и эта. Даю голову не отсечение, что никто из встретившихся здесь так и не удосужился заметить, что простой курьер носит обувку за полтысячи у.е.
Снял кепку с париком, содрал с ладоней накладки, все это вместе с одежкой затолкал в сумку. Вытащил изо рта пластиковую дрянь с торчащим коричнево-черным зубом и выбросил в унитаз. Дисциплинированно смыл за собой. Вышел из кабинки, с удовольствием умылся и прополоскал рот. Глянул на часы и заторопился к лифту.
В холле наблюдалась легкая суета. Как и полагается в случае выхода из строя системы видеонаблюдения, охрана задерживала всех, пытающихся покинуть здание по разовому пропуску. Человек пять, среди них пара бывших коллег, замерли у стены перед турникетом. Длинноволосый юноша в желтой куртке «DHL» и толстяк с кошачьей физиономией в серо-зеленой форме «Starpost». Юноша что-то визгливо объяснял охране, толстяк комментировал происходящее боцманским матом.