Коллблэк
Шрифт:
Я поморщился. Какие похороны?!
– Так, Элли, детка, крошка, давай по порядку: кто умер?
– Ну, – ответила она осторожно, – Уильям Бреннар.
– Когда?
– Я не знаю, пару дней вроде как. Викки говорила… – начала она.
– Бред! – воскликнул я. – Сегодня утром я с ним разговаривал…
Хелен смотрела на меня неподвижно. Возможно, она пыталась понять, не слишком ли сильно повлияло на мое здоровье известие о
– Слушай, – жена сочувственно посмотрела на меня, – Я понимаю, был сложный день. Ты иди, отдохни, наверное. Я сама тут уберу и детей уложу.
– Эл! Не надо со мной говорить, как с умалишённым. Нужно просто разобраться с твоей Викки. Она и раньше-то была, – я покрутил пальцем у виска.
– Дорогой, при чем здесь Викки? – и жена протянула мне свой телефон, на экране которого лента пестрела соболезнованиями и фотографиями нашего школьного друга в черно-белых тонах. Я листал ее в недоумении. Из сообщений узнал, что Билли Бычий Цепень, он же Бреннар, пропал около недели назад. Нашли его случайно байдарочники. Вроде как самоубийство, но подробностей никто не знает.
– Чертовщина какая-то, – посмотрел я на Хелен, – может, я не с ним разговаривал?
– Может быть, – подтвердила супруга.
– Но голос его был!
– А о чем говорили?
– В том то и дело, что ни о чем! Да и вообще разговором это было сложно назвать, – я на секунду задумался, – он просил меня прилететь. Может, кто-то из его родственников как раз говорил о похоронах? Ладно, прости, что тебя взбаламутил. Похоже, это, и правда, был не он.
Поднявшись, чмокнул жену в щеку, поблагодарил за ужин и действительно отправился отдохнуть. Эта новость как-то подкосила меня, лишила сил. Он ведь звонил мне несколько раз, в том числе и пару дней назад, а я все не отвечал. Возможно, последний раз это было перед тем… ну… Я буквально представил себе, что мой старый друг стоит где-то в лесу и ветер треплет его редеющий чуб. Пытается дозвониться мне, но я… я, как всегда, занят, и тогда… Это ужасно! Кошмар.
Утром я проснулся один. Через некоторое время понял, что жена решила меня не будить и уже увезла детей. Обычно я спал чутко и всегда слышал, как они начинали носиться внизу на кухне, но сегодня провалился в какую-то трясину – без звуков и снов.
Я полистал сообщения – мне писали старые знакомые. Похороны планировались на завтра и несколько человек настойчиво спрашивали меня, когда я приеду. Да… Никогда не любил такие мероприятия, особенно после смерти родителей старался их избегать, но сейчас мне нужно было лететь. Кроме меня, по сути, близких друзей у Билла не было.
Я съездил на работу, договорился об отгуле, купил билеты в Анкоридж. Сборы были быстрыми, я не планировал задерживаться в Палмере надолго, взял билет туда-обратно одним днем. Вылет был ночью, к утру я прилетал в аэропорт, оттуда ехал на церемонию, а вечером того же дня вылетал обратно и к выходным был бы уже дома.
Ранним утром следующего дня я чмокнул детей в кроватках, обнял заспанную жену, которая вышла меня провожать. Несмотря на мое предложение навестить город детства, Элли отказалась лететь со мной.
Ее родители несколько лет назад переехали во Флориду, а мои… Они погибли, когда мне было 19. Автомобильная авария. Я
В итоге, я отправился один.
Когда мы приземлились, и я покинул самолет, солнце уже вышло из-за гор и ярко светило на мокрую полосу. Она словно искрила миллионами ярких точек. Утренний воздух бодрил и вытягивал из оков сна, хотя весь мой организм отчаянно сопротивлялся. В Анкоридже было уже довольно прохладно и после теплой Калифорнии, я зябко кутался в свою короткую вельветовую куртку, ругая себя за то, что не подумал захватить хотя бы шапку. В итоге я купил ее в аэропорту в магазинчике рядом со знакомым с детства чучелом лося. Теперь на мне красовалась вязанка с изображением тянущихся вверх кедров и пушистым красным бубоном. Ну вот, уже не холодно. Взяв машину в аренду, я двинулся в сторону величественных снежных вершин, которые теснились на горизонте. Автострада вскоре кончилась, и косматый лес приветствовал меня, подступая к самой дороге. А она поползла вверх, петляя между сопок.
Было ещё довольно рано и, не доезжая до Палмера, я решил заехать позавтракать в ресторанчик, который мы с родителями посещали каждый раз, когда ездили в молл за покупками. Сделав небольшой крюк, я добрался до того самого заведения, где поел все таких же, как и 15 лет назад, вкусных панкейков и омлет из взбитых яиц. Позвонил Элли, и мы поболтали немного. Жена сказала, что Викки названивает уже с утра, интересуется, когда я буду. Неугомонная! В молле я нашел цветы – пышный белый букет остроносых калл – и отправился в городок, где прошло мое детство.
Палмер встретил меня солнечной погодой, однако даже от лобового стекла веяло холодом. Градусник показывал всего 45 градусов (около +7 по Цельсию, прим. переводчика). Город показался мне пустым, мне не встретилось машин, по улицам совсем не ходили люди. Возможно, показалось после шумных и многолюдных районов Лос-Анджелеса с его постоянными пробками и суетой. Я свернул на знакомую улицу и проехал мимо своего дома, у которого теперь был припаркован красный пикап новых владельцев. Кустов, которые так любила мама, теперь не было, просто ровный газон. Я добавил газу и вскоре добрался до места назначения.
Церемония прощания проходила, как сообщила Викки, в том же траурном зале, где провожали моих родителей. Похоронное бюро Мака – длинное здание красного кирпича с траурно-бордовой крышей, над которым развевался непомерно большой флаг. Я вышел из машины. Несмотря на то, что прощание было назначено на полдень и вскоре должно было начаться, я, к своему удивлению, не увидел на парковке никаких автомобилей, кроме черного катафалка с задернутыми бархатными занавесками окнами и люксового внедорожника, стоящего рядом. Я в нерешительности топтался возле своего автомобиля, разминая ноги, пока кто-то меня не окликнул: