Коллапс системы
Шрифт:
До того как взломать свой модуль контроля, я занимался по контракту первичным исследованием планеты с многочисленной и крайне опасной фауной. Во время первичных исследований собираются данные и составляется документация для последующей работы, чтобы никто больше не погиб. Такие исследования обычно проводят боты и дроны, но на некоторые ради экономии нанимают людей, иногда принудительно. Архив того исследования не был уничтожен, но я сам мог его частично стереть. М-да.
Я что, нагнетаю? Кажется, да.
С другой стороны, я не очень хорошо воспринял новость о том, что из-за
А как же иначе?
– Я облажался по полной, – сказал я ГИКу, когда находился в медотсеке после того «инцидента».
Мы с Мензах поговорили с Аменой, чтобы она не волновалась (по крайней мере, чтобы она знала, что я еще жив, ведь даже я в курсе, что для человеческих детенышей это важно). Я сказал Мензах, что хочу посмотреть сериал, она ушла, и я тут же заблокировал для людей доступ к отсеку по коммуникатору и по сети.
«Ничего нового», – ответил ГИК.
Я проигнорировал его слова, потому что он просто старался меня взбодрить. Вот если бы он начал мне сочувствовать, это был бы повод прийти в ужас.
– Твой экипаж больше не захочет, чтобы я занимался безопасностью.
«С чего бы это?»
Вопрос был явно ловушкой, и его следовало проигнорировать. Я все равно не мог бы сформулировать ответ словами. Я изменился. И дело не только в инопланетном заражении.
– Во мне что-то сломалось, – только и сумел сказать я.
«А у меня сломан двигатель для перехода через червоточину».
– Его можно починить, – сказал я и тут же понял, что зря. Нападение Целей сильно повредило ГИКа. Его наводнили враги и захватила другая система, изменив архив воспоминаний. Он не сумел защитить свой экипаж. Я знал, каковы последствия всего этого для ГИКа. Хотя нет, на самом деле не знал. Я мог лишь предполагать на основании того, что происходило со мной. В общем, ему было хреново. Хуже, чем мне. Но я продолжал говорить: – Это происходит с моей органической нервной тканью.
«Да, именно по этой причине люди так быстро поставили диагноз, – откликнулся ГИК. – Когда подобное случается с ними, их отправляют в утиль?»
– Корпорации именно так и поступают.
Мне давно следовало заткнуться, в этом споре я все равно проиграю.
«Ну конечно. Но я-то не корпорация».
– Хватит. Это говоришь не ты, а твой…
Ага, я и до этого докатился.
«Мой диплом по работе с тяжелыми травмами? – сказал он. – Конечно, в данной ситуации он вряд ли пригодится».
– Это для людей, – сказал я.
Ага, вот ловушка и захлопнулась.
«Эта ситуация затронула твои человеческие ткани», – сказал ГИК.
– Все, не хочу больше с тобой разговаривать.
Мне сразу же захотелось сделать копии всех новых сериалов, текстов и аудиофайлов АдаКол2. Наверное, она захочет взамен получить мои.
А потом я вспомнил, что, вне зависимости от намерений в данный момент, ее люди не останутся здесь, в уютной подземной колонии, выбирая сериалы из докорпоративной центральной системы.
Единственное, что меня радовало в этой хреновой ситуации, так это то, что она отвлекала от моего хренового самочувствия.
Погодите-ка, кое-что произошло,
Я переключился на канал Айрис, чтобы узнать, о чем она говорила с Трин. Айрис пыталась договориться о личной встрече с колонистами, а Трин проконсультировалась с другими и сообщила, что они согласны. Ладно, непохоже, что все пошло прахом. Я перемотал запись вперед, почти на настоящее время. А вот и оно.
В связи с погодными условиями Трин пригласила людей прийти к ним вечером и поговорить лично.
Угу, понимаю, очень похоже на ловушку. Люди тоже не обрадовались. Выключив звук на канале с Трин, Айрис неохотно высказалась:
– Раз уж «Бариш-Эстранца» на это пошла, нам следует продемонстрировать такую же степень доверия. А ты как считаешь, автостраж?
Что ж. Ветер усиливался, темнело, пыли в воздухе становилось все больше, поэтому видимость для шаттла ухудшалась, и зонды, которые еще отвечали на запросы, становились бесполезными. А я остался без работающих сканеров и с дронами, полагающимися на визуальную навигацию, причем только на ближней дистанции. Шаттл способен справиться с бурей, пока находился на поверхности и не был обесточен, но на нас мог обрушиться любой катаклизм. Например, автостраж из «Бариш-Эстранцы». Единственный вариант – покинуть зону помех, а это означало бросить сепаратистов. Я вернулся к настоящему и ответил:
– Согласен.
«Спасибо», – сказал ГИК-дрон по приватному каналу.
Не я один представлял, как автостраж тихо подбирается к нашему шаттлу, пока люди дремлют внутри.
Трин прислала координаты, которые нам не понадобились, потому что АдаКол2 уже снабдила меня картой. Мы находились в противоположном от отряда «Бариш-Эстранцы» конце комплекса, и это хорошо, но всего в двадцати минутах ходьбы. В комплексе было два выхода, что позволяло выставить дроны в качестве дозорных.
Бот-пилот подвел шаттл к другому открытому ангару. Он находился на восточной стороне, недалеко от нашей первоначальной позиции, и напоминал тот, где находился шаттл Б-Э, но был примерно вдвое меньше и лишь с двумя посадочными площадками. Я встретил людей и ГИКа-дрона у люка.
Затем АдаКол2 направила меня через несколько туннелей и еще один люк в коридор. Пока мы шли, люди снимали видео, а ГИК-дрон летел впереди. Во всей секции был включен свет и работала система жизнеобеспечения. Люди откинули капюшоны и шлемы, и я тоже. Самая важная часть маскировки – не выделяться среди людей. Все они выглядели уставшими и вспотели.
Коридор украшали только рисунки на стенах. Имелись и признаки жилья, например ящик рядом с дверным проемом, наполненный запасными воздушными фильтрами для старых скафандров, которыми пользовались колонисты. Странно, но здесь я чувствовал себя в еще меньшей безопасности, чем в жутких темных коридорах, потому что в любой момент мог появиться человек. Я не знал, что именно АдаКол2 рассказала обо мне своим операторам, и не решался спросить, вдруг она воспримет это как желание, чтобы она рассказала им обо мне. Я-то этого не хотел. Конечно, вряд ли удастся сохранить мое существование в тайне, но чем меньше я буду общаться с колонистами, тем лучше.