Колибри

Спенсер Лавейл

– Черта с два, мисс Абигейл Маккензи! Револьвер не был даже направлен на тебя, когда ты размякла подо мной, разве не так? Потому что то, что ты почувствовала прошлой ночью, не имеет абсолютно ничего общего с револьвером. Ты прожила всю свою жизнь в этом забытом Богом доме старой девы, боясь до смерти показать кому-нибудь, что у тебя есть чувства, пока не появился я. Я! Обыкновенный грабитель! Человек, которого по твоему извращенному чувству благопристойности надо было опасаться. Только ты не можешь признать, что тоже являешься человеком, что ты можешь испытывать ко мне симпатию, можешь лежать на этой кровати и познавать, чтообнаженная

кожа – это совсем не низменно, несмотря на то, что ее касается, и чему тебя учили все эти годы. Теперь ты знаешь, что небольшая борьба время от времени может быть прекрасным средством, чтобы взбодриться, не говоря уже о чувственном возбуждении. Только этого всего не должно быть, как ты считала, да? С тех пор, как я оказался здесь, ты испытала чувства, которые были запретными в твоей жизни. И ты винишь меня потому, что тебе нравятся все эти переживания, но ты считаешь, что этого не должно быть.

– Ложь! – возразила мисс Абигейл. – Вы лжете, чтобы защитить себя. То, что вы делали прошлой ночью, низко, жестоко и аморально!

– Низко? Жестоко? Аморально? – Он опять резко засмеялся. – Если у вас сохранилась хоть капля здравого смысла, Эбби, вы бы поблагодарили меня за прошлую ночь, за то, что для вас еще не все потеряно. При том образе жизни, который вы ведете, с крадущейся походкой, с белыми перчатками, с безупречно чистыми помыслами, я удивлен, что вы не попросили сегодня утром прихожан забросать вас камнями, как великую грешницу. Эбби, признайтесь, вы злитесь потому, что наслаждались вчера со мной на этой постели!

– Прекратите! Прекратите! – закричала она, потом повернулась и запустила в Джесси пропитавшуюся щелоком тряпку. Она попала на его подбородок и свисала на шею, как крысиный хвост. Его кожа тут же начала пылать, глаза расширились. Он отчаянно отбросил тряпку. Мисс Абигейл с ужасом поняла, что наделала. В следующий миг она вела себя так, словно всю жизнь готовилась этому моменту: схватила с умывальника сухое полотенце и бросилась промокать им его лицо. Руки Джесси и мисс Абигейл торопливо, неистово вытирали кожу.

Джесси видел расширившиеся от страха глаза мисс Абигейл, говорившие, что она зашла слишком далеко.

– Вы... – выдохнула она, оттирая его подбородок более усердно, чем свой стол. – Вы смеетесь над всем, что я делаю для вас, и ко... корите за все, в чем сами виноваты. Ни разу с тех пор, как вы оказались здесь, вы не по... поблагодарили меня ни за что. Вместо этого вы критикуете, браните и клевещете на меня. Что ж, если я такая хладнокровная, туго затянутая и неприятная, почему вы начали делать то, на кровати, прошлой ночью? Почему?

Униженная, находясь на грани срыва, она тем не менее взглянула ему в глаза:

– Вы думаете, я не понимаю? Вы думаете, я такая наивная, что не пойму, что вы сами не устояли передо мной?

Ее пальцы замерли на полотенце, которое лежало на плече Джесси. Оно закрывало ему рот, и усы выглядели более темными, по контрасту с его белизной. Джесси и мисс Абигейл молча стояли лицом друг к другу. Он впивался в нее глазами, и она опустила взгляд на его бронзовую грудь. Ее руки, трепеща, оторвались от полотенца так же, как ее глаза – от его безжалостного, знающего взгляда. Ей вдруг захотелось сказать все по-другому. Медленно он стянул полотенце со рта. Его слова, произнесенные тихим, смущенным голосом, напугали

мисс Абигейл.

– А что, если так, Эбби? Что, если я не устоял?

Пораженная, она почувствовала, как стали натянуты ее нервы, как закололо в затылке, волна смущения окатила ее с головы до ног.

Он – игрок, преступник, он ее враг. Ему нельзя доверять. Но она не могла оторваться от полных смущения глаз грабителя, которые пронзали ее насквозь, как не смогла бы пронзить ни одна пуля. Джесси не улыбался и не хмурился, он смотрел на мисс Абигейл с выражением глубокой искренности.

– Меня никогда об этом не спрашивали, – выдавила она задыхающимся шепотом.

– Меня тоже, – сказал он тихо.

Она быстро отвернулась от него и спросила:

– Кожа горит? – Но Джесси повернул ее к себе, крепко ухватив повыше локтя.

– Вы хотели обжечь меня? – спросил он, глядя на жилку на ее шее.

Мисс Абигейл чуть отклонилась и перевела дыхание.

– Я... нет... я не знаю, чего хотела. – Ее голос был робким и неуверенным. – Я не знаю, как жить рядом с вами. Вы так злите меня, хотя я этого совсем не хочу. Я хочу...

Но она вздохнула, не в силах закончить. Она хотела спокойствия. Она не хотела, чтобы у нее так бешено колотилось сердце, но хотела такого человека, как он.

– Ты тоже меня злишь, – сказал он почти нежно, пожав ее руку своими сильными пальцами.

Он видел в профиль, как ее правая грудь поднялась от глубокого, неровного вздоха, как опустились ресницы и порозовела щека.

– Отпустите мою руку, – неуверенно попросила она. – Я не хочу, чтобы вы до меня дотрагивались.

– Вы опоздали, Эбби, – ответил он, – я уже дотронулся. – Он нежно встряхнул ее руку. – Эй, посмотрите на меня.

Она не пошевелилась, и Джесси взял ее за узкие плечи и силой развернул к себе. Она смотрела себе под ноги, и его руки горячим касанием опускались вдоль ее безвольных рук, остановились на запястьях. Он нежно держал ее руки в своих, а она боролась с желанием взглянуть в эти темные-темные глаза.

– Сегодня воскресенье, Эбби. Может, мы хоть на один день попытаемся стать друзьями и посмотрим, что из этого получится?

– Я бы... – Она сглотнула.

Сердце рвалось из груди, она не смела смотреть выше его подбородка. Он побрился, и пахнул мылом. Его усы были тонкими и черными, но мисс Абигейл не поднимала взгляд выше их. Джесси вздохнул и сел в кресло-качалку, по-прежнему держа мисс Абигейл за руки. Это было так приятно и прекрасно! Он медленно мял ее ладони своими большими пальцами от запястья до кончиков пальцев, а она говорила себе, что надо вырвать руки, но в то же время впитывала в себя каждое прелестное мгновение этого касания, так непохожего на то, что было раньше. Джесси был таким нежным, мягким. Она смотрела на их соединенные руки, прекрасно понимая, что он делает, но не отстранялась от него.

Джесси медленно поднес ее ладонь ко рту, закрыл глаза, и теплые губы вместе с мягкими усами потерялись в ней. Согнутые, собранные в чашечку пальцы мисс Абигейл оказались во власти долгого поцелуя, и она почувствовала, как, словно по мановению волшебной палочки, в ее жилах взыграла кровь. Джесси обнял мисс Абигейл за талию и увлек к себе на колени.

– Нет, не надо... опять, – попросила она.

– Почему? – прошептал Джесси. – Его сильные руки сомкнулись на ее плечах и неуловимо притягивали к нему на грудь.