Колибри
Шрифт:
– Ненавижу жару, – пробубнила я, когда Тео перестал плакать и вцепился дёснами в свой кулак, – И зубы. В совокупности – это ад кромешный.
– Опять плохо спит?
Я закатила глаза:
– Если это вообще можно назвать сном, – выдала я, покачивая Тео.
Это не сработало, и он уставился на меня своими синими глазищами с неподдельным интересом. Здорово, теперь придётся тащить его домой на своём горбу. Точнее, на руках.
– Может, тебе отпуск взять? – неожиданно предлагает Саша, и я хмурюсь.
– А мне разве положено? Я работаю всего
– Ну, ты можешь взять не оплачиваемый отпуск в любое время.
– Ага, и жить на одну мамину зарплату. Нет уж, спасибо за предложение.
– Я буду давать тебе деньги, – говорит он, пристально разглядывая меня.
Ну, то есть, я не вижу его глаз, а только своё отражение в солнечных очках, но я физически ощущаю его взгляд. Странное ощущение, правда, сейчас оно стало привычным и иногда мне даже нравилось.
– Столько, сколько надо, – добавляет он.
Я молчу, по инерции качаю ребёнка, и перевариваю информацию. Предложение звучит немного двусмысленно. Нас ничего не связывает, кроме работы и секса. И он предлагает мне платить. За секс?
– Нет, – отвечаю я, собравшись с духом, – Если будет совсем тяжко, возьму больничный.
Я уже приготовилась к горячему спору, но он только пожал плечами и ответил:
– Как знаешь. Пойдём, я отвезу вас домой.
– У тебя автокресла нет, а с ним на руках ездить нельзя.
– Пошли, я сказал.
Снова командный тон, он разворачивает коляску, и везёт её впереди себя, ловя взгляды прохожих. Наверное, его узнают, потому что он в последнее время часто мелькает на страницах светской хроники. Я тоже разок засветилась в газете, на фотографии с открытия клуба. В тот день он как раз лапал меня в кабинете. Но на фото, слава богу, этого не видно. Там я стою за стойкой, задумчиво глядя куда–то вдаль. Наверное, я нашла на стене невидимую точку и изучала её. Это помогало мне думать. О чём я думала, когда сделали этот кадр, я не знаю, но лицо у меня было грустное.
Мы добираемся до крошечной парковки на пять машин, и я узнаю серебристого друга. Машина приветствует меня фарами, и я едва сдерживаю улыбку. У Бентли очень смешные фары, и вообще весь её перед очень потешный. Как она могла стать машиной представительского класса? Не понимаю. Она больше похожа на какого–нибудь мультяшного героя с маленькими глазками в здоровенных очках.
Саша подходит к машине, ставит на крышу два стаканчика с кофе, открывает заднюю дверь за пассажирским сиденьем и жестом зовёт меня к себе. Когда я подхожу к нему, я чуть не выронила ребёнка, а заодно и челюсть.
– Что это? – вырывается у меня.
– Автокресло, – довольно хмыкает босс, – В магазине сказали, что оно признано самым безопасным по всем крэш–тестам.
Я–то это знаю. Я как раз хотела купить такое, но нам не хватило на него денег и пришлось довольствоваться моделью попроще. Мама успокаивала меня тем, что мы очень редко ездим с ребёнком на машине куда–либо, чтобы переживать за безопасность.
Я удивлённо хлопала глазами, пока Саша забирал у меня Тео.
– Садись, – скомандовал он, открывая мне пассажирскую дверь и протягивая стаканчики.
Я послушно скользнула на кожаное сиденье и, поставив на дно машины кофе, пристегнулась. Обернувшись, я посмотрела на Тео. Он, похоже, был счастлив, и не отрывал глаз от окна. Водительская дверь открылась, и в салон сел Саша. Я перевела взгляд на него, любуясь силой и грацией, с которой он устроился на сиденье. Он завёл мотор, пристегнулся и спросил:
– Мой кофе?
Я подняла стаканчики с пола и протянула ему один из них. Он тронулся с места и, потягивая ароматный напиток, быстро вклинился в поток машин. Впереди ремонтировали дорогу, поэтому нам пришлось стоять в небольшой пробке. Саша включил приёмник и из колонок донеслись знакомые мне аккорды. Я глотнула свой латте, поморгала от удивления, а потом растянулась в широченной улыбке.
Настроение ноль, кругом голова.
Выключается день, а я сейчас сойду с ума
Я сейчас сойду с ума.
– Серьёзно? – вырывается у меня.
Саша, улыбаясь, потягивает кофе.
– У меня с этой песней связаны приятные воспоминания, – вещает он, и я заливаюсь краской, – Те несколько секунд, когда ты танцевала, были лучшим зрелищем, что я видел в своей жизни.
Он делает музыку погромче, и я ловлю себя на том, что невольно подпеваю и потряхиваю головой в такт.
Ты мой героин, от тебя улетаю
Ночами не сплю, без тебя погибаю
Ломает любовь, разрываюсь на части
Я в твоей власти, ты в моей власти
Песня, как всегда, быстро заканчивается. Я давлю в себе желание поставить этот трек ещё раз, как начинает играть новая. Мне она не знакома, но это снова Барских. Я вопросительно вскидываю бровь и смотрю на Сашу.
– Я купил диск, когда ездил в Питер, – он пожимает плечами, – Парень талантлив. Послушай:
Посмотри в глаза, молчанье одолей
Ничего вернуть назад, увы, нельзя
В кругу своих друзей неправды нет ничего сильней
Того, что уже сделано.
Слова завораживают меня, и я слушаю, позабыв о своём кофе.
Не пытайся оправдать, не выйдет,
Только хуже станет, навсегда останется.
Убить пытаешься, только уже поздно,