Колдунья

Грегори Филиппа

«Это ничего не значит, — убеждала себя Элис. — Он надеется, что мы будем вместе, уже планирует наше совместное будущее, хочет жить со мной. Ему просто нужно время как следует все обдумать. А пока он старается ублажить миледи ничего не значащими фразами. И я не стану завидовать ей. Это как бессмысленные заклинания, пустые по сути».

— Боже мой, ты все киснешь, — весело произнесла Мора однажды вечером, когда они ложились спать. — Тоскуешь по молодому лорду?

Пожав худенькими плечами, Элис юркнула в постель и натянула одеяло до самых глаз.

— Тяжело небось,

верно? — не отставала Мора. — Любовь зла… Тебе бы надо держаться от него подальше, а ты влюбилась как кошка и тут же потеряла его, даже не попользовалась. Ну почему бы тебе не забыть про обещание? Вернулась бы к колдовству. Он-то забыл про свое.

— Да не забыл он! — яростно возразила Элис. — Ничего ты не понимаешь, Мора. И никуда он не денется. Он попросил подождать, я и жду. Как вернется, все будет иначе. И я рада ждать его.

— Ну, тебе видней, — иронически заметила Мора. — А пока ты дурнеешь, посмотри на себя в зеркало, бледненькая вся, замученная. Сохнешь не по дням, а по часам. От груди ничего не осталось, живот плоский, как доска. Чего ждешь? Ожидание тебя в гроб сведет.

— Подбрось углей в камин и ложись, — холодно ответила Элис, отворачиваясь к стене. — Я спать хочу.

Мора и леди Кэтрин составили странный, неожиданный для всех альянс. Каждый день и вечер дамы сходились в жарко натопленной галерее поболтать и посплетничать. Элис старалась найти место подальше от огня и от Кэтрин, а ту, женщину по природе задиристую, забавляли стычки с Морой. Как-то старая знахарка вдруг потребовала, чтобы ее отпустили домой, и это несмотря на валивший мокрый снег и низкие тучи, плотно закрывшие небо.

— Нет, — отказала ей леди Кэтрин. — Отправишься завтра.

Старуха хмуро кивнула, скрылась в своей комнате и появилась в плаще и в шали на плечах.

— Я же сказала, отправишься завтра, — нетерпеливо повторила Кэтрин.

— Ага, — ядовито отозвалась Мора. — Съездишь завтра, или послезавтра, или через неделю. А я хочу сейчас!

Кэтрин пошевелила пальцами.

— Пора бы уже усвоить, Мора, что в этом замке все делается по моему желанию, ты обязана слушаться.

— Ничего подобного, миледи, — усмехнулась Мора. — Я вам не эти ваши дамы.

— А если я велю тебя высечь? — пригрозила Кэтрин.

Но Мора без страха смотрела ей прямо в глаза.

— Я бы вам этого не советовала, миледи, — отчеканила она.

Потом повернулась и пошла, словно Кэтрин не только позволила ей выйти, но еще и пожелала доброго пути. В галерее воцарилась мертвая тишина, все ошеломленно ждали, что будет, но миледи вдруг громко захохотала.

— Клянусь Богом, эту старуху когда-нибудь повесят! — воскликнула она, отдышавшись от смеха.

Дамы тоже захихикали, испуганно поглядывая друг на друга. Молчала только Элис. Мора вернулась вечером, видимо, у нее имелось какое-то таинственное дело, и Кэтрин обращалась с ней так, будто ничего не произошло.

Однажды в конце марта Хьюго прислал жене письмо, где сообщил, что через несколько дней вернется. Порозовев от удовольствия, Кэтрин объявила:

— Хьюго едет домой. Всего

через несколько дней! Я так соскучилась по нему. — Она поправила платье в том месте, где вздымались округлившиеся груди. — Интересно, заметит он, как я изменилась? Как ты думаешь, Элис?

Девушка сидела, уставившись на пылающие поленья.

— Думаю, да, миледи, — вежливо произнесла она.

— А как по-твоему, он будет желать меня, как желал прежде? — не отставала госпожа. — Помнишь безумные ночи, когда был зачат наш сын? Как ты считаешь, он все так же будет сходить по мне с ума?

Элис вызывающе повернула к Кэтрин каменное лицо.

— Может быть, — кивнула она. — Но вам бы лучше поостеречься, миледи. Ваши безумные игры до добра не доведут, ребенка вытрясете, и все мечты закончатся печально.

Кэтрин бросила быстрый взгляд на Мору и вдруг испуганно спросила:

— Этого ведь не может случиться? Или может?

Старуха поджала губы.

— Смотря что и как делать, — важно изрекла она. — Мало ли что ему нравится.

Возбужденно рассмеявшись серебристым смехом, миледи наклонилась к Море и что-то заговорила ей на ухо.

— От этого ребенку вреда не будет, — громко заявила Мора и ухмыльнулась. — Ничего страшного, если вы получите удовольствие.

Кэтрин поднесла руку к сердцу и широко улыбнулась. Потом обе склонились друг к дружке и зашептались, как две деревенские девчонки возле пивной.

Элис почувствовала к Море беспричинное раздражение.

— Прошу прощения, миледи, — вмешалась она, — перед обедом мне нужно почитать лорду Хью.

Кэтрин едва удостоила ее кивком, не соизволив даже поднять голову. А Мора рассказывала какую-то историю, прикрыв рот рукой.

— И что он тогда сделал? — озадаченно поинтересовалась Кэтрин. — Я и не знала, что мужчины такое могут. И как же, черт возьми, отреагировала его жена?

Выйдя из помещения, Элис прислонилась к двери спиной и закрыла глаза. Но даже сквозь толстое дерево из галереи доносился дружный смех. Она устало спустилась, прошла по коридору и поднялась по узкой винтовой лестнице в комнату старого лорда.

Хьюго уже был там. Когда Элис переступила порог, он сидел на табуретке у ног отца и тут же вскочил, чтобы поприветствовать ее. Девушка споткнулась на ровном месте, лицо ее вдруг побелело как полотно, а потом залилось густой краской.

— Я думала, что увижу вас только через несколько дней, — пролепетала она. — О Хьюго… Хьюго.

Он взял ее за руку и крепко сжал, призывая молчать. Старый лорд перевел взгляд с красного лица Элис на улыбающегося сына.

— Я решил приехать пораньше, — спокойно пояснил Хьюго. — У меня есть великолепный план, собираюсь познакомить с ним отца, а еще просто по всем соскучился. Как моя супруга? Беременность проходит благополучно?

— Миледи вполне здорова, — сообщила Элис.

Она едва могла говорить, сердце стучало, и ей не хотелось обсуждать Кэтрин. Зато хотелось прикоснуться к любимому, потрогать лицо, мягкую кожу вокруг глаз, поцеловать улыбающиеся губы. Хотелось его объятий и ласк, как в ту ночь, их единственную ночь вместе.