Колдунья
Шрифт:
В узкое окно влетел сильный порыв ветра. Элис, воспламененная чувством вины и страстным желанием, ощущая лихорадочное возбуждение, хохотала, словно безумная, а струи дождя хлестали ее нагое тело.
— О, как хорошо! — стонала она.
Холодные капли жалили ей соски тысячами нежных укусов.
— О, как хорошо! — повторяла она.
Затем Элис повернулась к Хьюго — она была в том состоянии, когда человек теряет всякую осторожность, — и беспечно предложила:
— Пошли отсюда на воздух. На крышу круглой башни.
— На воздух, — хрипло отозвался Хьюго.
Элис накинула на голое тело темно-синий
В защищенном от непогоды углу стояли клетки почтовых голубей. Элис вдруг захотелось выпустить их, швырнуть на волю буйных, шальных ветров, которые бы закружили бедных птиц и унесли далеко, и те заблудились бы и никогда не нашли дороги домой. Кроме клеток, на крыше ничего не было; перекрытая шиферным сланцем, она выглядела негостеприимно; казалось, башня находится в самом центре разбушевавшейся стихии. Дико завывал ветер, его яростные порывы оглушали, даже собственных слов было не разобрать. Элис шагнула к парапету и взглянула на землю.
Высокие стены падали отвесно, внизу едва виднелось основание башни, которая вырастала, как некий странный утес, взметнувшийся из скалы, уходящей в реку. Вспышка молнии осветила торчащие из воды блестящие мокрые камни; они вздымались, будто острые пики, а под ними неистово бились и пенились черные волны реки, украшенные белыми гривами. Элис подставила лицо безжалостным струям дождя; ее плащ развевался за спиной.
— Вот они, здесь! — пронзительно завопила она. — Вот они, сестры мои, они берут нас с собой, зовут играть с громом и молнией! Ты видишь их, Хьюго?
Порыв ветра сорвал с его плеч одеяло и унес прочь, словно пушинку. Дождь яростно хлестал его стройное белое тело. Он закинул голову и захохотал, и ветер, словно откликнувшись на его смех, набросился на него потоками холодной воды.
Элис обхватила руками Хьюго, зажала его бедро у себя между ног, и так они стояли под ливнем, глядя во тьму. На секунду их ослепляла молния, затем они снова погружались в беспросветный мрак.
— Ты чувствуешь с нами сестер моих? Мы несемся с ними по волнам бури. Нас швыряет из стороны в сторону. Буря беснуется, мечется ветер, молния рвет небо, и сердито грохочет гром. Буря — наша с тобой возлюбленная сестра. Обними ее, слейся с ней, Хьюго. Стань с ней единым целым и возьми нас.
Земляной корень помутил его рассудок и вскружил голову. Кожа его похолодела под струями дождя, но организм лихорадочно пылал внутренним жаром, вызванным действием зелья. Хьюго свирепо вцепился в Элис, толкнул ее к стене башни и яростно вонзил в нее свой горячий член. Прислонившись к каменной стене, Элис хохотала, а над ней во всю мощь свирепствовала буря.
— Хьюго, ты мой ураган, мой возлюбленный ураган, о Хьюго! — кричала она. — Люби меня, люби до безумия! Ради тебя я оставила все! Все потеряла ради тебя одного!
Хьюго глубоко погрузился в нее, вышел и снова вошел. И с каждым толчком Элис подвигалась все ближе к краю зубца башенной стенки,
Вот последний толчок отбросил Элис, и она ощутила за спиной пустоту: башенная стенка уже почти не защищала ее. Хьюго держал ее за бедра, ее ноги обхватили его торс, однако почти все тело повисло над пропастью. И вдруг, в жажде получить удовлетворение и освободиться от терзающего страха и чувства вины, Элис отпустила плечи Хьюго и раскинула руки в стороны, словно решила ринуться в бездну. Сверкнула молния, осветив ее безумное смеющееся лицо и застывшую в экстазе физиономию молодого лорда. Элис висела головой вниз, внизу чернела пустота, и только ее ноги еще держались за Хьюго. Она вскрикнула от наслаждения, и бешеный порыв ветра тут же подхватил ее крик и куда-то унес. Она открыла глаза и огляделась. Раскачиваясь, она свешивалась с вершины башни, над ней носились ураганные вихри, хлестали потоки дождя, а далеко внизу яростно бросалась на скалы разбушевавшаяся река. Элис протянула обе руки в пустоту и громко захохотала: ей страстно захотелось испытать это: последние секунды ужаса при падении в пустоту, а потом — мрак, небытие.
И вдруг ее чрево свело судорогой вожделения, и она инстинктивно свела ноги, обнимавшие его спину, прижимаясь к нему все плотнее и плотнее, заставляя его погружаться в нее глубже, глубже, еще, еще, ежесекундно выжимая из него последние крупицы нахлынувшей страсти. Хьюго, не сознавая, что делает, не заботясь о ее безопасности, лишь бездумно желая получить удовольствие, вытащил ее из пропасти, опустил на каменные плиты перекрытия башни и всей тяжестью обрушился на нее. Дождь поливал два катающихся по башне блестящих тела, плотно переплетенные друг с другом. Снова вспыхнула молния, прогрохотал гром, и Хьюго со стоном содрогнулся и замер.
Элис лежала навзничь, открытым ртом ловя и глотая капли дождя; волосы ее плотной грязной массой разметались по камню. Хьюго, выбившийся из сил, часто дышал, придавив ее своим тяжелым телом. Она оттолкнула его и медленно села. Голова все еще кружилась от выпитого за ужином вина, от мощного, всепоглощающего желания, от прочно засевшего в ее сознании страха. Рывком она поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась к краю башни. Теперь она была полностью трезва — так пьяный, увидев внезапную опасность, вдруг за какую-то долю секунды совершенно трезвеет. Держась за один из зубцов башни, она заглянула вниз; высота кружила голову. Внизу было так темно, что подножия башни не было видно. Зато было слышно, как шумит вода в реке, разбиваясь о торчащие камни. Тут молния снова разорвала небо пополам, осветив высоко выступающие скалы, вокруг которых яростно металась взбесившаяся река. Элис отступила от края башни, подняла плащ и завернулась в него. Она вся дрожала.