Колдунья
Шрифт:
— Как же без этого, — кивнула Ольга.
— Прекрасно. Гусар без карт — не гусар. Только уговор: без моих советов не понтировать! А то, знаешь, братец, тут есть иные дома, где не то что семишник, [12] а орех с рождественской елки ставить не годится… Ну, я тебе потом подробно разъясню, у кого играть можно, а кого следует обходить десятой дорогой. Что у нас далее?
— Дуэли, разумеется, — сказал один из гусар.
— Э, нет! — живо возразил Топорков. — Вот с этим мы как раз спешить не будем. Искусству хладнокровного бретерства тоже следует учить долго и старательно — чтобы юнец и по сущим
12
Тогдашнее обиходное название двухкопеечной монеты.
И, едва завидев Алексея Сергеевича, схватил его под руку, увлекая к дверям. От Топоркова исходила некая особенная сила, время в его присутствии словно ускоряло бег, а люди начинали двигаться так прытко, как сами за собой не подозревали. Миг — и Ольга очутилась в одной из двух колясок, еще миг — и они уже не на Мойке, а на Большой Подяческой… По громогласному указанию Топоркова кучер натянул вожжи возле неширокой лестницы трехэтажного дома, и все со смехом и шутками выскочили из колясок. Ольга, не собираясь ни о чем спрашивать, попросту шла за спутниками, с любопытством оглядываясь. Они оказались в обширном вестибюле с уходящей наверх мраморной лестницей, устланной ухоженным ковром со сверкающими медными прутьями. Дверь за ними с поклоном притворил осанистый седоусый швейцар в ливрее с тремя воланами и несколькими медалями на груди, судя по усищам и выправке — отставной солдат, быть может, даже гвардейский. Ольга спросила осторожно:
— А удобно ли мне являться в незнакомый дом? Я ведь не знаю хозяев…
Судя по тому, что она уже видела, дом был если не роскошным, то безусловно богатым и какому-нибудь мелкому чиновничку принадлежать не мог — бери выше…
Все расхохотались, словно услышали невероятно остроумную шутку, а громче всех, конечно же, Топорков.
— Бесподобно, мой юный друг! — еле выговорил он, смахивая даже слезу. — Экий ты остряк! Удобно, конечно, еще как удобно, а что до знакомства с хозяйкой, то ты его сей же миг и сведешь, вот она, грядет голубица!
На площадке показалась белокурая женщина лет тридцати, в сером платье из узорчатого органда с рукавами а-ля пагода, с роскошным брильянтовым ожерельем на шее. Ольга с первого взгляда определила, что это настоящие брильянты, а не стразы из дешевого стекла. Положительно, бедностью здесь и не пахло…
— Боже мой, какая честь! — воскликнула дама, лениво улыбаясь полными алыми губами. — Василь Денисыч… И какие люди с вами… Один только милый юноша мне незнаком…
— Ну, это дело поправимое, — прогрохотал Топорков. — Мадам Изабо, позвольте вам представить моего лучшего друга и, некоторым образом, протеже, корнета Олега Петровича Ярчевского…
Должно быть, ротмистр был очень уж накоротке с хозяйкой дома, если так запросто называл ее по имени — а впрочем, он со всеми был накоротке уже через пять минут после знакомства. Как бы там ни было, хозяйка, ничуть не обижаясь на фамильярность ротмистра, протянула Ольге руку для поцелуя — и при этом окинула столь проницательным взглядом светло-серых глаз, что Ольге на миг показалось, будто ее маскарад раскрыт. Ей в жизни не приходилось целовать руку женщине, а потому поцелуй получился
Оставив в прихожей сабли, все направились в гостиную, где был накрыт овальный стол. Несколько минут спустя Топорков весело обратился к мадам Изабо, занявшей место во главе стола:
— Соблаговолите взять своей белоснежной ручкой колокольчик, звезда моя парижская…
Очаровательно ему улыбнувшись, мадам Изабо взяла со стола изящный позолоченный колокольчик на длинной ручке великолепной работы и несколько раз им тряхнула. Моментально распахнулись две другие двери в глубине гостиной, и оттуда, посмеиваясь и щебеча, появилось полдюжины молоденьких девиц — одна другой краше. Все они были изящно причесаны, одеты в модные платья — но из чрезвычайно тонкого муслина, с чуточку большими, чем дозволяли приличия, вырезами. Да какая уж чуточка — это уж форменная непристойность получается, подумала Ольга в некотором смятении.
Девицы, подойдя к столу, моментально, без церемоний и представлений, уселись на свободные кресла, улыбаясь мужчинам самым непринужденным образом. По правую руку от Ольги оказалась вертлявая симпатичная брюнеточка, декольтированная до того раскованно, что благонравной девице и смотреть в ее сторону было стеснительно…
— Меня зовут Луиза, — сказала она, подмигивая Ольге. — Вы, стало быть, уже офицер? В столь юные годы, надо же… А как вас зовут, красавчик?
— О… Олег, — еле выдавила Ольга.
— Прекрасное имя! — захлопала в ладоши разбитная Луиза. — Налейте мне шампанского, господин корнет, поухаживайте за дамой!
Только теперь до Ольги дошло, в каком заведении она оказалась и какова профессия мадам Изабо. Особенного смущения она не испытывала — не оранжерейный цветок, в конце-то концов, — но ее вдруг прошиб идиотский смех, который она сдержала с превеликими трудами. Ситуация и в самом деле была препикантнейшая: оказаться в публичном доме, будучи в роли мужчины… Не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать, до того забавно и заковыристо…
Она бросила быстрый взгляд по сторонам. Ее спутники чувствовали себя, как рыба в воде: наливали девицам шампанское, о чем-то с ними шутили, держались непринужденно, с уверенностью завсегдатаев. Ай да Василий Денисыч, то ли сердито, то ли смешливо (она и сама не понимала) подумала Ольга. Так-то он понимает свои опекунские обязанности, так-то он полагает нужным помочь освоиться юному провинциалу… Мужчины, одно слово. Гусары…
Опомнившись, она налила шампанского Луизе — да и себе заодно. Луиза со своим бокалом расправилась мгновенно, Ольга лишь отхлебнула глоток — зная гусарские нравы, с вином следует обращаться осторожно, потому что тостов будет бесчисленное количество…
— Эй! Эй! — недовольно возгласил сидевший по левую руку от нее Топорков. — Корнет, так не годится! Что ж ты, братец, будешь за гусар, ежели хватаешь эти дамские наперсточки? Это, приятель, рюмка, — произнес он с явным отвращением. — А гусару из таких пить не пристало!
Ольга еще раз посмотрела на хрустальный сосуд у себя в руке — нет, обычный бокал, из которых обычные люди как раз и пьют шампанское…
— Шампуз, корнет, пьют стаканами! — пояснил Топорков крайне авторитетным тоном. — Взгляни-ка на наши…