Колдун Нагаш

Ли Майк

По традиции, каждому храму разрешалось иметь не больше пяти десятков этих воинов, и сегодня они собрались на стене во всем своем блеске: шесть сотен против многих тысяч Нагаша.

Ушебти Махрака были могучими воинами, но не они одни составляли защиту города. В городские стены и фундаменты были вплетены многочисленные вечные силы: духи пустыни и священные слуги богов, и они проснулись, почувствовав приближение орд Нагаша. Эти стражи не были связаны узами Соглашения (во всяком случае в прямом смысле), поэтому воля Дочери Солнца не могла их изгнать. Узурпатору пришла пора узнать, что боги, хотя и связанные обязательствами, все же далеко не беспомощны.

По рядам преданных

справа от Небунефера прошло какое-то волнение. Старый жрец повернулся и увидел, как три властные фигуры, облаченные в желтое, коричневое и черное, идут по стене в его сторону. Небунефер низко поклонился, когда приблизился его наставник, Нек-амн-атеп, верховный иерофант великого Птра. По обе стороны от верховного жреца шли Атеп-неру, верховный жрец Джафа, и нахмурившийся, агрессивно настроенный Канзу, верховный жрец Ксара Безликого.

— Неожиданная честь, о святейшие, — произнес Небунефер. — Преданных, безусловно, воодушевит ваше присутствие.

Нек-амн-атеп раздраженно взмахнул рукой, заставляя жреца замолчать.

— Избавь нас от банальностей, — проворчал иерофант. — Время, проведенное среди царей, сильно тебя испортило, Небунефер. В жизни своей не слышал такого жалкого бреда.

Небунефер развел морщинистыми руками и печально улыбнулся. Иерофант родился в Махраке и никогда из него не выезжал. Насколько было известно старому жрецу, Нек-амн-атеп впервые в жизни поднялся на городскую стену.

— Конечно же, ты прав, о святейший, — дипломатично произнес он. — При дворах наших союзников жизнь приятная и беззаботная; она ничем не напоминает суровое существование, которое мы влачим здесь.

Канзу сердито сверкнул глазами, уловив дерзкий тон Небунефера. Но Нек-амн-атеп вроде бы ничего не заметил. Спрятав руки в рукава тяжелого одеяния, иерофант подошел к краю стены и посмотрел на клубы пыли, закрывавшие линию горизонта.

— Жалею, что поддался на твои уговоры, — недовольно произнес он. — Пусть бы наши союзники остались тут и приняли на себя удар Нагаша.

— И чем бы это закончилось, о святейший? — вздохнул старый жрец. — Армии Разетры и Ливары отчаянно сражались, но их силы на исходе. Если бы они остались, как вознамерился Рак-амн-хотеп, мы бы стояли здесь и смотрели, как их убивают.

Нек-амн-атеп что-то раздраженно буркнул и сказал:

— Зато Нагаш потратил бы силы своего войска на то, чтобы уничтожить их, и может быть, слишком ослаб, чтобы бросить вызов нам.

Гнев, вспыхнувший в Небунефере из-за такого бессердечия, удивил его самого. Возможно, он и в самом деле провел слишком много времени среди царей.

— Преимущество на нашей стороне, о святейший, — твердо сказал он. — Мы позволим Нагашу обломать зубы о наши стены, пока союзники восстанавливают свои армии и возвращаются, чтобы закончить начатое.

Атеп-неру повернулся к Небунеферу.

— И сколько это продлится, жрец? — спросил он замогильным голосом. — Два месяца? Десять? Может быть, год?

Канзу раздраженно что-то проворчал, а затем произнес:

— Год? Что за глупость. Сезон войны почти закончен. Увидев, что он не может сломить нашу оборону, Нагаш отправится в Ливару или отступит в Кватар.

Небунефер сделал глубокий вдох, пытаясь скрыть раздражение. Сколько раз нужно повторять одно и то же?

— Какое Нагашу дело до сезонов войны? — спросил он. — Его воинам не нужно возвращаться в Кхемри, чтобы собрать урожай. — Старый жрец пожал плечами. — Как он считает, его несчастные подданные могут и вовсе умереть с голоду. Собственно, мертвыми они станут для него даже полезнее. Нет, он останется здесь, с этой стороны Долины Царей, до тех пор,

пока все восточные города не сгорят или не склонятся перед ним. И не заблуждайтесь — здесь он только начинает свою кампанию. Он знает, что мы подняли против него Разетру и Ливару, возможно, даже подозревает, что мы стоим за нападением на Бел-Алияд. Если он завоюет Махрак, война сразу же закончится. Помяните мое слово, он нападет на нас всеми своими силами, и если не сумеет сломить нашу оборону, нам предстоит долгая и тяжелая осада.

Нек-амн-атеп сцепил руки за спиной, все еще глядя на клубящиеся тучи пыли.

— И сколько город сможет выдерживать осаду? — спросил он.

Атеп-неру постучал длинным пальцем по подбородку.

— Недостатка воды у нас нет и не будет, — сказал он. — Все баки полны, а Расколотый Камень по-прежнему остается источником для всех истинно верующих. Ограничивая выдачу провианта, имеющегося на складах, мы можем продержаться три года, если потребуется.

Нек-амн-атеп повернулся к Небунеферу.

— Три года, — эхом повторил он, и лицо его помрачнело. — Думаешь, осада протянется так долго?

Старый жрец вспомнил свой последний разговор с разетрийским царем. «Возможно, вам предстоит держаться очень долго». Небунефер посмотрел в обеспокоенные глаза наставника.

— Только боги могут ответить, — сказал он.

Войско Вечного Царя добралось до святого города через несколько часов после наступления ночи, хлынуло через барханы шипящей волной иссушенной кожи и голых костей. За время безостановочного марша по долине ряды нежити значительно пополнились. Лучники-скелеты из Зандри образовали линию нападения перед стучащими костями копейщиками, а костлявые нумасийские кавалеристы молча ехали позади всех неутомимых воинов, сопровождая бессмертных. Дальше, в самом конце молчаливой скелетообразной орды, по песку ковыляли еще более жуткие создания, ведомые волей своих непреклонных хозяев.

Когда Нагаш выступил из Кхемри к Фонтанам Вечной Жизни, его армия состояла целиком из живых, дышащих людей, а теперь от тех осталось меньше четверти. Ночами вслед за войском крались стаи шакалов, а днем над ними бесшумно вились стервятники. Поживиться им было почти нечем, но запах смерти слишком притягивал их.

Ветер шелестел в рядах нежити, срывая с мертвецов превратившуюся в лохмотья одежду и остатки сухой и тонкой, как пергамент, кожи.

Постоянная воющая пыльная буря вынуждала и бессмертных, и живых воинов шагать, укрыв плечи накидками, а на лица надвигать капюшоны. Люди Зандри и Нумаса оглохли и онемели, слушая непрестанный рев ветра, и пришлось убить многих коней, потому что песок выел им глаза. Так продолжалось несколько недель, пока Нагаш вел войско через пустыню в погоне за армией Востока.

Он рассчитывал встретиться с противником у Врат Заката. Там армия Востока держала оборону в отчаянной попытке не подпустить Вечного Царя к Городу Надежды. Последние несколько дней войска Нагаша шли форсированным маршем в надежде дойти до конца долины и застать врага врасплох, но, когда авангард скелетов-кавалеристов добрался до Врат, оказалось, что на низкой стене никого нет и в поселке за нею стоит жуткая тишина. Бессмертный, командовавший авангардом, отправил гонца в поисках живого нумасийского конника, достаточно сообразительного, чтобы разобраться в следах, обнаруженных на краю поселка. Из того, что сумел понять измученный кавалерист, следовало, что они разминулись с врагом буквально на несколько часов. Когда Нагаш узнал об этом, он приказал армии идти вперед в полном боевом порядке, рассчитывая догнать противника у ворот Махрака.