Колдун Нагаш

Ли Майк

Царь-жрец кивнул бессмертному.

— Встань, Раамкет, — приказал он. — Как поживал город в мое отсутствие?

— Порядок восстановлен, о великий, — тотчас же ответил бессмертный. У Раамкета было широкое лицо с резкими чертами, как у грубо высеченной статуи, тяжелые брови и много раз сломанный нос. В темных глазах не светились ни живость, ни ум, их взгляд был холодным и твердым как камень. — После того как армия ушла на юг, бунтов больше не возникало.

— А зачинщики?

— Часть взята в плен, — сказал Раамкет. — Некоторые покончили с собой до того, как мы успели

их схватить. Остальные бежали из города.

— Почему ты так в этом уверен? — Нагаш с подозрением прищурился.

Раамкет пожал плечами:

— Потому что мы их не нашли, владыка. Город обыскали очень тщательно, от края до края. — На бесстрастном лице бессмертного появилось некое подобие улыбки. — Я лично допрашивал многих городских торговцев. Они клянутся, что часть жрецов бежала на восток, к Кватару.

Нагаш подумал.

— Дай передышку патрулям, — приказал он, — и предложи двойную норму зерна любому, кто доложит о скрывающихся в городе бунтарях. Если какие-то мятежники остались, они осмелеют, когда услышат, что Белый Дворец пал.

Раамкет услышал новость, и его темные глаза сверкнули.

— Восток восстал против нас? — спросил он. В голосе свирепого бессмертного прозвучала радость предвкушения.

— Ливара и Разетра решили бросить мне вызов, — мрачно отозвался царь. — И подозреваю, не только они.

Нагаш быстро поднялся по ступеням во Двор Сеттры, предоставив слугам сопровождать царицу во дворец. Раамкет следовал за хозяином.

— И как мы поступим с этими предателями? — спросил воин.

— Отправь гонцов в Нумас и Зандри, — приказал Нагаш. — Призови царей, пусть явятся ко мне во Двор Сеттры в течение четырех дней. Будем держать военный совет. Кватар нужно отбить, и тогда мы потопим восток в море крови.

Раамкет улыбнулся, обнажив белые зубы, обточенные так, что они сделались острыми, словно иглы, и произнес:

— Будет сделано, владыка.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Красный дождь

Город пустыни Бхагар, 62 год Ку’афа Коварного

(—1750 год по имперскому летосчислению)

Утром пятого дня кавалерия Архана поднялась на барханы к востоку от Бхагара и обнаружила Шахида бен Алказзара и его всадников, поджидавших их неподалеку от городского караван-сарая.

На вершине бархана визирь натянул поводья своего боевого коня, отмеченного рунами, и разразился потоком самых невероятных проклятий в затянутое мглой небо. Он безжалостно подгонял своих воинов, останавливался только на рассвете и на закате, чтобы открыть Кувшины Ночи и снова их запечатать. Он десятками убивал людей и лошадей, когда их измученные тела не выдерживали, и возвращал мертвецов обратно в строй. Многие трупы он жертвовал вечно голодным скарабеям, и кости, соединенные черной магией, светились в сверхъестественном сумраке. Все это делалось, чтобы опередить всадников бен Алказзара и напасть на них до того, как те успеют организовать надежную оборону. И все же им удалось обогнать Архана!

Выкрикнув в безразличные небеса весь запас ругательств, он опустился

в седло и торопливо обдумал сложившееся положение. Его кавалерия, числом почти две тысячи человек, выстроилась неровной дугой вдоль линии барханов справа и слева от него. На расстоянии пяти сотен ярдов от них дожидалась неровная шеренга всадников пустыни, сгруппировавшихся вокруг развевающихся знамен своих вождей. Передовой отряд Архана численностью чуть больше двух сотен кавалеристов образовал на нейтральной территории между двумя войсками своего рода ненадежный заслон.

— Подай сигнал Шепсу-хуру, пусть отходит назад, — скомандовал визирь своему трубачу, сделав сердитый жест.

Музыкант устало кивнул, поднес рог к губам и вывел сложную мелодию. Передовой отряд мгновенно начал отступать. Архан отметил, что волки пустыни не сделали даже попытки их преследовать.

Шепсу-хур оставил своих воинов у подножия бархана и, пришпорив коня, начал взбираться по песчаному склону. Бессмертный с ног до головы замотался в полоски ткани и кожи. Только его изуродованное лицо оставалось неприкрытым, демонстрируя ужасные раны, полученные им во время сражения у дворца всего несколько недель назад. Никакое количество колдовского зелья Нагаша не помогало затянуться зияющим ранам на щеках и лбу аристократа или восстановить его ссохшиеся губы и обрубок носа.

— Всадники прибыли сюда примерно за час до нас, — доложил изувеченный бессмертный. — Некоторые из них ушли в город, когда появились мы.

— Наверняка предупредить своих, чтобы те уходили в пустыню, — кивнул Архан.

Он знал, что часть горожан скроется — этого избежать невозможно. Люди Бхагара, преданные последователи Ксара, очень хорошо знают пустыню. Однако большинство уже попалось в ловушку. Если они попытаются бежать, его люди их уничтожат.

— Сколько там всадников? — спросил он.

Бессмертный пожал плечами, и кожаные полоски на нем заскрипели.

— Может, три тысячи, — сказал он. — Но их кони на последнем издыхании. Чтобы опередить нас, они мчались что есть мочи.

— Значит, надолго это не затянется, — мрачно кивнул визирь.

Вытащив свой огромный хопеш, Архан подозвал сигнальщика.

— Труби атаку! — приказал он.

Рог пропел свой призыв, и кавалеристы хлынули вниз с песчаного склона барханов. Шепсу-хур повернул коня и помчался вперед, догоняя свой отряд. Архан ударил коня коленями в бока, заставив перейти на рысь. Телохранители сомкнули вокруг него кольцо.

Бхагар был процветающим, но небольшим городом. Его князья не боялись разбойников, и не настолько он был богатым, чтобы привлечь внимание более крупных городов с севера и востока, а поэтому его правители не считали нужным тратить большие деньги на строительство крепостной стены. Сейчас всадники пустыни пытались создать живой барьер на пути воинов визиря, но Архан видел, что они обмякли в своих седлах, а головы их великолепных коней клонятся к земле. Лучше бы Шахид бен Алказзар поберег своих воинов, подумал Архан. Город ему не спасти, но он мог бы попытаться отомстить за него как-нибудь позже, а сейчас гордый князь пустыни погибнет вместе с ним.