Колдун Нагаш
Шрифт:
— Все, что мы можем, — это не дать ей растечься дальше, — отрезал Сухет и хмуро посмотрел на царя. — Это не туча пыли или пепла, а нечто живое, может быть, стая жуков или саранчи, призванных адской волей. Их поддерживает ветер, и разогнать это не так-то просто.
— А как насчет света Великого Отца? — спросил Акмен-хотеп верховного жреца. — Разве вы не можете упросить Птра выжечь с неба эту черноту?
— Думаешь, я не пытался, брат? — уныло отозвался Мемнет. Лицо верховного иерофанта побледнело, широко распахнутые глаза были полны страха. — Я умолял. Я приносил жертвы. Я скормил пламени своих доверенных слуг, но Птра не слышит меня!
Акмен-хотеп
— Ты говоришь бессмыслицу. Соглашение…
— Верховный иерофант пытается сказать, что нам мешают, — мрачно произнес Сухет. — Но я не знаю как. — Он кинул тревожный взгляд в сторону холмов. — Там действует колдовство, о котором я в жизни не слыхивал. Это отвратительная магия, работа владыки тьмы!
— Значит, вы должны ударить по нему всей силой, которая вам доступна! — воскликнул Акмен-хотеп. — Призовите молнию! Пронзите небо огнем Птра! Поразите Узурпатора гневом всех богов!
— Ты не понимаешь, о чем просишь, — ответил Сухет и задрожал. — Цена такой силы…
— Так заплатите ее! — приказал царь. — Не может быть слишком большой цены за то, чтобы избавить Благословенную Землю от этого чудовища! Наши города истекли кровью, он вселил страх в наш народ, опустошил наши сокровищницы, и если мы потерпим поражение здесь, вы думаете, что Нагаш удовлетворится выкупом в виде золотых монет или слитков бронзы? Вы забыли, что он сотворил с Зандри еще во времена наших отцов? Так это будет сущей ерундой по сравнению с местью, которую он обрушит на нас за наше сопротивление.
— Но знамения, — простонал Мемнет. — Я пытался тебя предостеречь. Пока светило солнце, мы могли добиться своего, а сейчас…
Акмен-хотеп угрожающе шагнул к старшему брату.
— Так заставь его снова светить, — прорычал он.
Верховный иерофант собрался возразить, но внезапно возник слабый, но резкий и ясный звук, раздавшийся со стороны западных барханов. Все головы повернулись в поисках его источника. Сухет, чей слух милостью его бога был острее, чем у других, наклонил голову.
— Рога, — произнес он, — но не бронзовые, а из кости.
— Еще одна хитрость Узурпатора? — спросил Мемнет.
— На этот раз нет, — ответил Акмен-хотеп, и лицо его осветилось торжествующей улыбкой. — Наконец-то прибыли князья Бхагара!
В трех четвертях мили от них, скрытые из виду противоестественной тьмой Узурпатора, из слепящих песков пустыни выехали четыре тысячи всадников. Князья-купцы Бхагара отправили каждого способного сражаться мужчину, чтобы помочь союзникам в битве против Нагаша, и во всей Благословенной Земле не было наездников лучше. В древние времена они промышляли разбоем и грабежами, нападая на неехарские караваны и снова исчезая в барханах, как призраки, но при Сеттре их приручили и приняли в империю. С тех пор они преуспевали в торговле, но не потеряли и боевые навыки.
Всадники Бхагара знали Великую пустыню, как мужчина знает свою первую жену. Они разбирались в ее переменчивых повадках и в ее свирепом характере, в ее скрытых дарах и потаенных секретах, и все же, пока они спешили на помощь Ка-Сабару, их снова и снова сбивали с пути лютые песчаные бури и ложные тропы, что стоило им драгоценных дней среди знойных песков. Когда они заметили на горизонте разливающуюся тьму, то заподозрили самое худшее и стали выжимать из своих горячих коней все силы.
Ведомые дерзким Шахидом бен Алказзаром, первым среди равных Бхагара, тем, кого родня именовала Рыжим Лисом, всадники пустыни бесстрашно ворвались в тьму, нависшую
Внезапная атака посеяла во вражеских рядах смятение, и кавалерия Нагаша бросилась врассыпную, не дожидаясь резни. Быстрые, как стая волков, разбойники пустыни повернули и поскакали обратно, оставив на залитой кровью земле не меньше сотни мертвых врагов. Через сто ярдов они остановились, снова повернулись и налетели на врага еще раз, без малейших усилий лавируя между тяжелыми боевыми конями и вышибая седоков из седел. Взбешенные воины Кхемри попытались их догнать, но разбойники пустыни стали уводить их на запад, в сторону от строившихся в боевой порядок копейщиков.
Едва начав атаку, Архан услышал вой рогов всадников пустыни и понял, какая опасность угрожает его воинам. Они оказались между двумя вражескими силами, и если колесницы перегруппируются и еще раз нападут на его людей, те непременно дрогнут.
Шипя, как гадюка, визирь устремился к Сузебу Льву. Непобедимый боец Бронзового Войска тоже приказал возничему двигаться вперед и поднял свой могучий хопеш. Лучник сзади натянул тетиву, но Сузеб остановил его сердитым взглядом. Лев решил, что это будет поединок между двумя героями. Расстояние между ними сокращалось, и Архан начал читать заклинание. Он чувствовал, как темная сила бурлит в его жилах, и в последний миг вытянул левую руку и выпустил в колесницу целую тучу потрескивающих черных стрел. Визирь резко повернулся, уклонившись от надвигающейся колесницы и ее острых клинков, и услышал, как вслед ему несутся яростные вопли.
Проскакав с дюжину ярдов, он снова повернулся и увидел, что колесница остановилась. Возничий лежал у ног Сузеба, от него осталась лишь дымящаяся оболочка, а сам Лев пытался выпутать поводья из ссохшихся рук трупа. Лучник Сузеба спрыгнул с колесницы и оказался между Арханом и его врагом. Визирь расхохотался и пришпорил кобылу.
Лучник был человеком храбрым. Лицо его исказило бешенство, но двигался он хладнокровно и уверенно, натянул тетиву так, что оперение коснулось его щеки, и выпустил стрелу в надвигающегося бессмертного. Архан в последнее мгновение дернул поводья, пытаясь увернуться, и стрела попала ему не в сердце, а в левую руку.
Прежде чем лучник успел еще раз прицелиться, Архан двинулся на него, его скимитар, шипя, рассек воздух и обезглавил воина.
Однако лучник подарил Льву драгоценные мгновения. Сузеб с яростным криком дернул поводья, и колесница снова пришла в движение. Лев начал разворачивать ее, но не успел — Архан пронесся мимо, его скимитар снова описал в воздухе смертельную дугу, но клинок задрожал в руке. Похоже, бог земли высоко ценил Льва и был очень к нему благосклонен.
Несмотря на скорость, с которой скакал Архан, он ощутил ветерок от клинка Сузеба, рассекшего воздух в дюйме от него. Архан проскакал еще футов десять и только тогда натянул поводья. Его кобыла сердито тряхнула головой и ударила копытом, когда Архан заставил ее повернуть назад, на еще один заход.