Кольцо зла
Шрифт:
– Пойду посмотрю, как там у них? – негромко сказал Раничев. – Заодно позову чай пить.
– Ну это минут через пять, – хохотнул участковый. – Пока настоится.
Войдя в зал, Иван уселся чуть в стороне и с любопытством стал наблюдать за разворачивающимся действом. Задержанный, оказавшийся совсем еще юным пареньком лет четырнадцати, понурив голову, сидел на колченогом стуле, односложно отвечая на вопросы. Густые русые волосы его были аккуратно подстрижены, лишь на глаза нависала челка. Из-под расстегнутого пальто виднелась шикарная – с застежкой-молнией – куртка, наверняка – предмет лютой зависти одноклассников.
– Итак, –
Парнишка кивнул.
– Громче! Не слышу!
– Да… Недавно приняли.
– Поторопились, – Николай ухмыльнулся. – Учишься где?
– Четвертая мужская школа, восьмой «А».
– Кто родители?
Парень сглотнул слюну:
– Умерли. Отец – от ран, мать – от рака. Я с бабушкой живу.
– С бабушкой? – Коля кивнул на куртку с молнией. – На бабушкину пенсию такой жакетик не купишь!
– Она переводчица и хорошо зарабатывает. Правда, и работает много… – Юрий вздохнул.
– Ну вот, – встряла в разговор Галя. – А теперь подумай, приятно ли будет бабушке – старому заслуженному человеку – узнать такое про своего внука?!
– А что? Что я сделал-то? – с вызовом бросил мальчишка. В серых глазах его появились слезы.
– Спекулянту помогаешь, вот что!
– Да никому я не…
– А эти твои пластинки? Там же наверняка что-нибудь запрещенное!
– Глен Миллер там! И еще кое-что, – яростно откликнулся Юра. – «Серенаду солнечной долины» смотрели?
– А ну-ка, не ори здесь! – Николай яростно хватил по столу кулаком.
Задержанный вздрогнул и закусил губы. Видно, сдерживался из последних сил, чтобы не разреветься.
Заглянувший в зал участковый жестом подозвал Сергея:
– Давайте, заканчивайте с ним.
Кивнув, Сергей – смешной, растрепанный, в кургузом пиджачке – с явным облегчением что-то прошептал на ухо Николаю. Как видно, Сережа, будучи поклонником классической музыки, все же в чем-то понимал задержанного меломана. А уж как понимал его услыхавший про Глена Миллера Раничев! Жалко было парня, очень даже жалко. В конце концов, Иван и сам когда-то, будучи подростком, всегда ходил к спекулянтам у музыкального магазина, дабы хоть одним глазком взглянуть на фирменные пласты «Led Zeppelin», «Deep Purple», «Slade»… Купить было не судьба – самый дешевый диск стоил сорок рублей, огромные для Ивана и его дружков-приятелей деньги. Хорошо хоть в те времена появились какие-то частные полуподпольные студии звукозаписи, у которых практически было все, включая такие экзотические отечественные редкости, как «Черный сентябрь» или «Трубный зов». «Писалы» – так назывались эти студии – их было несколько, адресами и прайсами обменивались и не всегда безвозмездно. Кстати, гибкие пластинки – не на костях, а с какими-нибудь поздравительными открытками – «писалы» тоже записывали – по рублю за штучку.
– И сколько одна такая запись стоит? – подойдя ближе, поинтересовался Иван.
Парнишка пожал плечами:
– Червонец.
– О! – Николай оторвался от листа с «объяснением». – Даже больше, чем бутылка пива! На, – он протянул задержанному листок. – Прочитай, распишись.
– Не
Юра написал требуемое и, поставив подпись, поднял глаза:
– Все? Я могу идти?
– Ты погоди – «идти»! – усмехнулся не так давно подошедший участковый. – Сейчас вызовем бабушку, пускай тебя заберет под расписку, домашний телефон, я смотрю, у вас есть…
– А может, не надо бабушку? – с надеждой посмотрел на него Юра. – Может, я сам пойду?
– Ага, сам… Случись что с тобой, с меня потом начальство голову снимет.
– А может, мы его доведем? – неожиданно предложил Раничев. – Где он живет? – Иван заглянул в объяснение. – Зеленый переулок, два. Мне как раз по пути будет.
– И мне по пути, – присоединился к нему Сергей. – Точно, отведем задержанного домой, возьмем расписку – чего зря пожилого человека таскать?
– Ну, как хотите, – участковый махнул рукой. – Ведите, если не лень. Чаю только на дорожку попейте.
Попили чаю. Участковый Костиков (он оказался парнем не злым) предложил и задержанному, но тот гордо отказался, и так и сидел в зале, глотая слезы. Наконец собрались идти.
– Спасибо вам, Андрей, и вам, ребята, – искренне поблагодарил Иван. – Было весьма любопытно и поучительно. От всей души спасибо. Обязательно попрошу отметить вас в горкоме.
– Ну что вы, Иван Петрович, – Костиков улыбнулся. – Рад, что вам понравилось. А как еще насчет лекций? Знаете, иногда нам таких лекторов присылают, уж до того нудных, что кое-кто прямо-таки спит в зале!
– Вот-вот! – со смехом поддержали девушки и почему-то оглянулись на Николая. Тот зарделся:
– А что я-то? Я ничего. Один я, что ли, спал? Вон, Мефодий Кузьмич, старшина…
– Ты, Николай, по Кузьмичу не меряй, – милиционер хохотнул. – Кузьмич на всех собраниях спит. Так как, товарищ лектор, как насчет следующего раза?
– Обязательно, и с большим удовольствием, – Раничев протянул участковому руку. – Только… Давайте уж где-нибудь в начале декабря, лады? А то у нас сейчас запарка, текучка…
– Лады! – радостно улыбнулся Костиков.
Дом два по Зеленому переулку оказался весьма приличным и добротным, старинной, еще прошлого века, постройки, с большими окнами и лепниной. Тяжелая дверь с бронзовыми ручками, просторная парадная, лифт.
– Нам на второй этаж, – показал Юра. – Вон она, наша квартира.
Он позвонил.
Дверь открыла интеллигентного вида женщина в пенсне и голубом бархатном халате, седые волосы ее были гладко зачесаны назад, лицо смотрелось неожиданно молодым, а в серых, как у внука, глазах бегали насмешливые чертики.
– О, ты не один, Юрий?
– Мы бригадмильцы, – Николай выставил вперед руку с повязкой… точно таким же жестом, как Моргунов-Бывалый. Раничев еле удержался от смеха.
– Пожалуйста, проходите. Надеюсь, мой внук никого не ограбил и не убил?
– Нет, не ограбил. Спасибо, мы постоим здесь.
– О, тогда не иначе как задумал государственный переворот!
– Он принимал участие в спекуляции! – солидным голосом пояснил Сережа.
– Ну надо же! – бабуля насмешливо всплеснула руками. – И чем же он спекулировал? Мануфактурой? Стройматериалами? Мукою?