Кольцо Уракары
Шрифт:
Похоже, пешее передвижение здесь было не в чести, и шел я в гордом одиночестве. Я не оглядывался, остающееся позади пространство я постоянно просматривал третьим глазом, и каждый раз убеждался, что в нем, в опасной близости, никого не возникало. Несколько машин промчалось мимо, никто не притормозил, не предложил подвезти — похоже, люди здесь не спешили оказать помощь ближнему. Я ощущал, как на меня оседает мелкая пыль, и не мог даже утешить себя тем, что, добравшись до места, приму ванну: где и каким будет это место, у меня не было ни малейшего представления. Но со всем этим можно было мириться, утешаясь тем, что дела вовсе не так плохи: ни из одной машины
Через четверть часа я добрался до места, где бетонная дорога сворачивала вправо, направляясь прямиком к пирсам. В прямом же — нужном мне — направлении продолжалась не дорога даже, скорее хорошо протоптанная тропа. Она и должна была вывести меня к цели. Но перед тем мне предстояло еще поработать над собой: я решил срочно уволиться из вооруженных сил и вернуться к своему исконному состоянию — гражданскому, — хотя и не в постоянном моем облике.
Отойдя в сторонку от развилки, я присел в тени дерева незнакомой породы, ствол дерева состоял из шаров в футбольный мяч размером, каким-то чудом удерживавшихся друг на друге; из каждого мяча вырастали четыре то ли ветви, то ли листа, конструкцией они напоминали перепончатые крылья нетопыря. Не очень привлекательно; но тень они давали, и я рад был воспользоваться ею.
Расположившись в тени, я не стал закусывать по простой причине: нечем было. Пришло запоздалое раскаяние: в корабле-то можно было запастись хотя бы бутербродами — не подумал, проявил непредусмотрительность, вот и страдай теперь. Я прислонился к стволу, закрыл глаза, загрузил в мик изображение человека, чей облик сейчас хотел принять. Стать таким, какого ни первый мой попутчик, ни второй никогда не видели и опознать никак не смогли бы. Прикинул. Вытащил из сумки необходимый набор, которым заботливо снабдил меня Король пентаклей. Спасибо ему. Так, займемся делом. Лоб сделаем пониже, простая накладка на биоклее. Брови. Цвет глаз. Нос… Губы придется оставить такими, какие дал Творец, а вот щеки придется округлить. Вот так. Не то чтобы я не был доволен своей ослепительной военной красотой, это было бы несправедливо, Король сделал меня куда привлекательнее, чем природа. Просто — достаточно уже помаячил, нынче лихому воину пришло время скрыться с глаз долой.
Я осмотрелся. Меня никто не преследовал. Здание терминала отсюда уже не просматривалось, даже крыша исчезла за достаточно крутым склоном — а это означало, что и меня оттуда не видно. Вообще место было приятным в смысле его пустынности: никаких строений, прямо необитаемый остров. Ладно, и на том спасибо.
Я вернул набор в сумку, на этом закончил привал и пошел по тропе. Прошел с полкилометра, и лишь когда изгиб тропы скрыл меня от развилки — или ее от меня, все равно, — свернул с тропы вниз, к воде, чтобы подойти к стоянке лодок и яхт не с той стороны, где человек становится заметным раньше, чем это ему требуется.
Расчет мой был на то, что чужаку скорее всего не станет оказывать помощь местный яхтсмен; обладатели подобных судов не принадлежат к любителям слевачить: с такого бродяжки, каким сейчас выглядел я, много не возьмешь. А вот хозяин какого-нибудь дырявого катерка, промышляющий скорее всего рыболовством и ведущий счет каждому унику, обязательно воспользуется случаем хоть немного заработать. Так что к горделивым парусникам я даже не пытался подходить, и к мощным рыболовным катерам — тоже. И действительно, ни один из их капитанов — а когда я проходил мимо, самое малое на одной яхте и двух катерах заметил людей, и они
И лишь завидев впереди неприглядную шаланду с подвесным движком, по виду — сил на двадцать, со склонившимся над ним одиноким лодочником, я шагнул вперед, одновременно послав человеку сильный импульс, который должен был расположить его в мою пользу, хотя потом, может быть, он и сам удивится неожиданному приступу сочувствия, который в эти секунды возникает в его душе.
И действительно: он поднялся с банки, еще даже не успев как следует разглядеть меня. Пластиковая с легкой сеткой трещинок лодка с надписью на борту «Мартина Лу» легко качнулась под ним. (Надпись эта давно нуждалась в подновлении, как и вся лодка). Когда он выпрямился во весь рост, я невольно усмехнулся: лодочник оказался женщиной. Гм-гм. Вообще-то женщины не любят излишнего риска. Особенно достаточно молодые и пригожие, как вот эта. Но бывают ведь исключения? Да и попытка — не пытка, не так ли? Я поспешил подойти вплотную:
— Перевезешь до города, Мартина Лу? Она выпрямилась, ладонью заслонила глаза от солнца и обстоятельно оглядела меня с головы до ног.
— Откуда ты взялся, красавчик этакий?
— Да вот — из дальней дали приехал на тебя полюбоваться.
— Это и здесь можно. Зачем же на Топсимар, в такую даль?
— Вроде бы не так уж и далеко. Она сощурилась:
— Моя хижина ближе.
— Приглашаешь?
Она ответила — уже серьезно:
— Я только дома договариваюсь. Здесь дует. — И покосилась в сторону ближайшего к нам скоростного катера, одного из тех, где я заметил людей. Я ее понял.
— А дома — договоримся?
— Вот не знаю. Туда, между прочим, катера регулярно ходят. От горки. Так что мог бы обойтись и без меня. Я развел руками:
— С деньгами туго. Летал в отпуск — ну, сама понимаешь. Так что уж выручай.
— Там видно будет.
— Хочешь с мужем посоветоваться?
— Муж далеко, — проговорила она беззаботно и тряхнула головой. — Сама решу.
Ей показалось, что я колеблюсь.
— Все равно, если и договоримся… К Топсимару мы ходим ночами. Не так жарко. Кроме того — и моторчик что-то стал барахлить последнее время. То ли контакты, то ли что. Ты в этой технике что-нибудь смыслишь?
Судя по положению солнца, сейчас был если не полдень, то где-то около. А сутки на Топси (всезнающий справочник!) длятся пятьдесят пять часов. Иными словами, времени хватало. Да и с мотором придется еще разбираться. Техника, правда, выглядела не очень сложной. Как-нибудь осилю.
— Только учти, — сказал я ей, чтобы потом не возникло недоразумений, — с платежом у меня туго. Довезешь до Топсимара за «спасибо»? Заработаю — отдам.
Она глянула на меня, усмехнулась:
— Кто же из отпуска привозит деньги? Туда — да, туда везут.
— Да, — сказал я, — это уж точно. Отпуск — значит, гулянка.
— Когда же и гулять, как не в молодости, — сказала она со вздохом. — Потом уже не до того будет. — Помолчала, вспоминая, наверное, о своей молодости — не такой уж давней, но, видимо, отодвинувшейся в памяти далеко-далеко под натиском повседневных забот. — Да. А ты что — в Топсимаре служишь? Где же?
— Ладно, пошли, — перебил я, чтобы избежать опасных вопросов. — С криком «ура!» — в атаку, вперед!
— Ну, ну, — осадила она меня. — Только не вообрази бог весть чего. Заплатишь, раз денег нет, работой. Дома немало мужских дел набралось. Если повезу, конечно. Если сладимся.