Кольцо Уракары
Шрифт:
На втором звонке мои на-все-руки-Вратарь вступил в разговор: любезно сообщил звонившему, что здесь — жилье имярека (у меня нет оснований скрывать свое имя), что названный имярек в настоящее время отсутствует и если у звонящего есть желание что-то сообщить, то пусть выкладывает, информация со временем будет доведена до сведения хозяина. Прервав медитацию, я благосклонно слушал, как умная схема отваживает того, кто, надо полагать небрежно сработал на клавиатуре. В ответ я ожидал либо извинения за неточность, либо пары теплых слов, вызванных к жизни досадой на самого себя, после
— Уфажаемый Раситель, неопхотимо срочно перековорить с вами. Меня совут токтор Ферика. Мы только что припыли с Синеры…
Синера, конечно! А не Симона. А на Стреле с согласными все в порядке, вот гласные они глотают не разжевывая. Шпециалист!
Стоп.
Ферика?
«Токтор Ферика»?
А если перевести это на нормальную теллурианскую фонетику — что получится?
Доктор Верига, вот что.
Верига.
Так-так-так-так-так. Уже интересно. Что он там?
— …сейчас находимся в терминале-три…
Терминал-три? Странновато. Прежде всего это означает, что прибыл он кораблем, вместо того чтобы воспользоваться вневремянкой. Уже это не назовешь нормальным Далее: борта с Синеры приходят обычно куда? На Экваториальную платформу. Значит, летел он не рейсовым, а чартерным. Если он, конечно, прямо оттуда. Чартерный рейс — удовольствие не из самых дешевых. Видно, его действительно припекло. И даже не его, а их. Он ведь сказал: «Мы прибыли».
— …прозьба тоштаться нас. Посвоним через два часа. У нас дело категории «Анни».
Анни! То есть — аннигиляция. Категория высшей угрозы. Кому? Что грозит? Или, точнее, кто?
Прежде, заслышав такой сигнал — вопль о помощи, я уже мчался бы сломя голову на выручку. Теперь — не то. Разитель отошел от дел. Но если где-то людям и в самом деле грозит серьезная опасность и они обращаются ко мне — вправе ли я умыть руки? Тем более что этого самого Веригу уже искала дама, и намерения ее были, похоже, не самыми миролюбивыми. Искала тут, у меня. Так что я уже как бы замешан.
А кроме того…
Я ощутил, как во мне возникает вдруг некая надежда.
В комнате явственно запахло отбивными. Аромат хорошего заказа.
— Алло! Верига! Постойте, не отключайтесь…
Обстановка на первый взгляд такова: тут их начали искать еще до посадки корабля. И конечно, продолжают. В чем дело — я, понятно, не знаю, но чутье подсказывает: оно из разряда необычных. Значит: чем меньше они наследят, тем лучше. Для них.
— Я дома, но у меня мало времени. Вы можете приехать быстрее? По вневремянке?
— Это пыло пы нешелательно. У нас свой транспорт. Так лучше.
(Его дикий акцент резал мне
Ну да: на вневремянке надо удостоверять свою личность. Иными словами — назвать свой Личный Код, ЛК: номер, который присваивается человеку при рождении и сопутствует ему до самого конца. Один из без малого триллиона; примерно столько людей насчитывается сейчас во всех обитаемых мирах. Эти же не хотят нигде светиться. Ясно: потеря времени — выигрыш скрытности. А может быть и не только ее.
— Понял. Что у вас: скользун? Коляска?
— «Бриз». Агрик. Так что мы даже не выйдем на улицу.
Ну что же: «Бриз» — средство достаточно быстроходное.
— Жду. Меня можно найти…
— Ваше местонахождение нам известно.
Вот так. И отключились.
Через секунду-другую я поймал себя на том, что пытаюсь разглядеть координаты звонившего на дисплее, на котором они так и не появились. Этот Верига (вдруг стало чудиться, что я когда-то давно уже встречал это имя, вот не помню только — где) и в самом деле заботится о сохранении конфиденциальности.
Ладно. Так или иначе, остается достаточно времени, чтобы довести до конца медитацию. Вернее — начать с начала.
Улегся. Теплею. Тяжелею. Астральное тело отделяется, оставляя плоть бездвижной, лишь редко, равномерно дышащей. Ухожу…
Поднимаюсь по крутому склону, не щадя локтей и коленок. Во плоти никогда бы не отважился на такое. Первый слой облаков остался далеко внизу, сейчас предстоит пробиться через второй сквозь густой туман, в котором не различаешь даже собственных пальцев, судорожно вцепляющихся в малейшие неровности стены, теперь уже почти вертикальной. Но миную второй слой неожиданно быстро. Вот и вершина. Пятачок, на котором устоять можно, но растянуться, чтобы отдохнуть, никак не удастся; сюда поднимаются не для отдыха. Над головой — густая, темная синева и пристальные, немерцающие звезды. Редкий случаи: нет ветра, штилевой воздух кажется непроницаемым, как сама скала. Но это меня радует: благоприятный признак. Намек на то, что я, возможно, добирался сюда и не зря.
Теперь — последний этап: полет.
Облака, пик, сама планета — все остается далеко. Уношусь ввысь. Хотя теперь это уже не высь — неопределенное направление.
— Я тебя звал несколько раньше. Ты опаздываешь.
— Прости, — смиренно отвечаю я. — Иногда приходится и задержаться — для важного разговора. Но мне по-прежнему необходимо если не увидеть тебя, то хотя бы услышать.
— Что тебя волнует?
— Ничего. Просто — услышать…
— Тогда помолчи.
А я и сам не решился бы сказать еще что-нибудь.
— Говорят о вечности, — слышу через какое-то время! (тут его течение не ощущается). — И о конце света. Он будет, будет. Но не раньше, чем исчерпаются все комбинации, возможные в рамках этого творения. Для вас — это еще очень долго. Для Него — впрочем, для Него время вообще не существует.
Я не решаюсь спросить. Но после паузы Посвященный говорит и сам:
— Это не первое творение. Но еще неясно — будет ли последнее. Возможности множатся, я вижу все больше… Снова пауза. И наконец: