Кольцо Уракары
Шрифт:
— Эти семена что аннигилируют? Вызывают ядерную реакцию? — снова не удержался я от иронии.
Все трое поглядели на меня осуждающе. Как если бы я начал смеяться на похоронах.
— Я имел в виду политическую катастрофу, — послышалось в ответ.
Это прозвучало неожиданно убедительно: опыт подсказывал, что политическая катастрофа — даже и галактического размаха — может начаться по самому ерундовому поводу. Я кивнул и заговорил уже серьезно:
— В каком же мире украденные семена находятся?
— Это вам
Затем мы постараемся отыскать их и вернуть. Я же сказал вам, что они похищены? Так что ваши действия будут совершенно законными. Но о деталях мы еще успеем. Надеюсь, у вас есть время для восстановления права собственности?
— Безусловно, — заверил его я.
— Конец нити, ведущей к месту, где укрыты похищенные семена, по нашим сведениям, находится в руках именно того человека, о котором я уже сказал. Но сами мы добраться до него не можем. К нему и близко не подпустят никого, прибывшего с Синеры. И он надежно защищен. Очень надежно.
— Я вас понял. — Это подтверждение я сопроводил выразительным кивком, одновременно пытаясь залезть в самые глубины своей памяти. Нет, никакого упоминания об урагаре мой мик там не обнаружил. Ни намека даже на то, с чем эту урагару едят. Ладно. Разберемся как-нибудь. Но и они должны сказать что-то конкретное.
Решив так, я продолжил переговоры словами:
— Я склонен принять ваше предложение — как только вы детально объясните мне, что к чему. Что это за человек? На что Верига ответил:
— Его имя — Альфред. Вернее, это фамилия — во всяком случае, под нею он известен в деловых кругах — и официальных, и закрытых…
Еще бы он не был известен! Ботаник, которого знает вся Федерация, или, во всяком случае, ее интеллигентная часть, член научных обществ и еще — главный озеленитель, чье имя — на ограде каждого деревца. Каждой армагской чинкойи, какими усажены и проспекты, и переулки. Причастен к краже? Гм, почему бы и нет?
— … Легче всего, конечно, подобраться к нему через какую-нибудь известную фирму. Однако для проникновения в такие корпорации нужно время, а у нас его нет. Так что способ сближения — это уже ваша компетенция.
— Не густо. Конечно, придумать что-нибудь можно. Был бы только смысл напрягать извилины.
— То есть?..
— Благотворительный фонд защиты прав собственников находится по другому адресу, и я не имею к нему никакого отношения. А вы еще ни словом не обмолвились о ваших условиях.
— Совершенно справедливо, Я как раз собирался обсудить эту сторону вопроса. Разумеется, мы покрываем все расходы. А что касается вашего гонорара — в какой сумме он должен, по вашему мнению, выражаться?
Давно известно: серьезность намерений заказчика точнее всего проверяется при установлении оплаты. Хотите, чтобы сделка не состоялась, — заломите сумму пострашнее, и заказчик уйдет, если предполагавшееся соглашение не было
— Пятьсот тысяч галларов, — сказал я, хотя еще секунду назад собирался запросить на порядок меньше.
Это даже в наше время очень серьезные деньги — если это гонорар, разумеется, а не капитал.
Трое визитеров, похоже, слегка опешили. Должны же они, однако, понимать, что пришли не на дешевую распродажу. Высокая цена — гарантия качества. Вот так-то.
— Но… не кажется ли вам?..
— Нет. Не кажется. Впрочем, вы можете найти работника и без столь крупных затрат…
Но, похоже, это обстоятельство было ими предусмотрено.
— Оплата — по выполнении работы.
— Половина — сейчас. Вторая — по результату.
Впервые заговорил сидевший слева от Вериги:
— Эти условия не могут быть приняты.
Торгуются? Это говорит в их пользу. Ну что же — продолжим.
— Минутку. Тут говорилось о возможной пролонгации договора. Названная сумма — оплата всей работы, а не только получения информации. Если я не ошибся, вам ведь нужны эти семена? Я или беру дело целиком, или отказываюсь. Стлать постель для другого работа для горничных, а не для меня. Итак?
Им пришлось задуматься. Они переглянулись, словно бы беззвучно советуясь. Потом Верига решил уточнить:
— Вы гарантируете ваше участие до конечного результата?
— Не просто участие. Я беру на себя ответственность. Несколько лет тому назад такого моего заявления было бы достаточно, чтобы снять любые вопросы. Но, похоже, за минувшее время моя репутация сильно убавила в весе. И вместо ожидавшихся удовлетворенных улыбок я увидел лишь поднятые в сомнении брови. А если бы я и не понял, что они означали, то последовавшая за ними реплика объясняла все предельно ясно:
— Нам известна ваша преданность делу, Разитель, но, по вашим же словам, вы все последнее время только консультировали; это, согласитесь, совсем не то, что оперативная работа, притом еще задание — из трудных. А нам не хотелось бы… Дело в том, что и вся работа тоже должна быть выполнена в определенный срок, достаточно краткий. Через два месяца операция утратит всякий смысл.
— Что — счетчик уже включен? Они восприняли вопрос серьезно.
— Я уже сказал, — произнес Верига, проявляя некоторое нетерпение: — Мы все объясним вам завтра. Завтра! И о свойствах, и о спутниках и предшественниках — словом, все.
— Этот срок реален? Галактика велика, и поскольку вы не знаете, в каком ее конце искать ваши семечки, за два месяца можно и не управиться. Я ведь не музыкант из оркестра, я — солист.
— По нашим расчетам — можно. Мы станем оказывать вам любую помощь, какая только будет в наших возможностях.