Кольцо Стрельца
Шрифт:
Там не обнаружилось никакой Долорес да Гамы. Почему это я не удивился?
Я послал копию ее изображения Шону Каллагэну во Внутбез и поручил показать ее своему начальству. Я, конечно, сомневался, что милая леди наберется наглости и еще что-нибудь предпримет, но все-таки сторожей «Оплота» следовало предупредить.
И еще следовало убраться из города, пока за мной не явилась свежая партия полуклонов.
Однако сначала нужно было завершить дела с Симоном, Эфом Сонтагом и еще кое с кем. И забрать кое-какие предметы, необходимые для успешной охоты на Барки, которые вряд ли можно
Я посидел несколько минут в раздумье, потом сделал еще два звонка. Первый – Тони Беккеру, талантливейшему оплотскому вице-президенту по биотехнологии и страшному брюзге. Он долго упирался, ворчал и задавал вопросы, на которые я не желал отвечать. Тони согласился предоставить мне то, что я просил, только когда я использовал одновременно кнут и пряник: обещал ему солидную сумму вознаграждения и полушутя пригрозил его уволить, если он не согласится.
Следующий звонок был Галимеде Опперу, стойкому и надежному последователю реверсионистской партии, который по профессии был СМИ-дизайнером. Он выслушал меня очень внимательно, после чего пригласил на склад театрального реквизита в Миссиссоге, чего я и добивался.
Я вернулся на кухню и отрезал себе еще один кусок пирога. После заварных пирожных и слоеных печений с цукатами это моя любимая сдоба. Карл как раз рассказывал Чарли подробности наших недавних приключений с халуками – полуклонами и au naturel – на Дагасатте и о возвращении обратно на Землю после поимки Оливера Шнайдера. Я скромно опускал глаза в особо героических местах истории, которые казались куда более смешными и залихватскими на словах, чем оно было на деле.
Когда Карл, наконец, закончил, Чарли сказал:
– Я до сих пор не очень понимаю мотивов халуков. Ведь человеческо-халукская торговля налажена. Если посмотреть со стороны, мы подружились. Зачем же продолжать шпионаж полуклонов?
– В самом деле, зачем? – пробормотал я. – Может быть, у халуков есть тайный план, касающийся куда большего, чем налаживание торговли. Может быть, этот план берет-начало в полуклонировании! Что, если их шпионы подкапываются под внутренние операции «Ста концернов»? Что, если они собираются подорвать изнутри нашу науку, наше законодательство и правительство?
– Но зачем?
Чарли задавал вопрос, но, как умный человек, уже, очевидно, знал ответ. Так или иначе, я его озвучил:
– Видимо, халуки не желают терпеливо ждать, пока Совет Содружества позволит им колонизовать еще пару-тройку планет Млечного Пути. У меня есть теория, что халукская Гроздь ужасно перенаселена – иначе зачем бы им ставить себе первоочередной целью проникнуть в нашу галактику? Единственная колония в Шпоре, которую я посещал лично, набита так, что не продохнешь. Школа трещит по швам от количества детишек. Теперь, когда алломорфизм преодолен на уровне эмбрионов, проклятие не передается от родителей к детям. Довольно скоро все халуки Грозди будут бодрствовать круглый год, как это уже произошло в колониях в Шпоре. Если у них уже сейчас проблема с перенаселением, конец алломорфизма будет означать, что проблема еще возрастет.
– Вы считаете, что халуки намереваются силой захватывать
– Я думаю, такая вероятность весьма велика. Так же считают Карл, Беа и еще несколько голосов, вопиющих в пустыне.
– Трудность в том, – подал голос Карл, – чтобы доказать достаточно убедительно враждебные намерения халуков. Предоставить Совету конкретные доказательства – это вам не мухлевать направо и налево, как предпочитают поступать концерны и их подсадные утки в СМД и СМТ. До самого последнего момента мы не могли последовательно доказать, что полуклоны вообще существуют.
– Значит, тело в моем морге…
– Является corpus delicti, – кивнул я. – Это юридическое выражение, оно не имеет ничего общего с трупами. Означает «тело преступления» – материальную улику, что было совершено нарушение закона.
Чарли медленно кивнул. Его ясные зеленые глаза смотрели как будто бы за тысячу километров, вдаль, в будущее, уже кажущееся слишком тревожным.
– Если бы эти халуки не были такими умными! Я слышал, они не только догнали нас в технологии, но начинают ее усовершенствовать.
– Это правда. – Карл уныло отрезал еще ломоть пирога. Пирог почти что кончился. – Некоторые из их звездолетов равны лучшим нашим экземплярам. Правда, большинство еще отстает. Но они все время перенимают наши производственные секреты, и технологический барьер скоро будет преодолен. Все еще существует эмбарго на продажу халукам оружия, но вы же знаете, как мало оно значит. Контрабандная торговля оружием – старое доброе человеческое развлечение, и к тому же чертовски выгодное.
– Они обрушатся на нас войной, – подытожил я, – если мы не предотвратим этого в самом начале. Нужно заставить их допустить людей на свои планеты под угрозой полного запрещения торговли.
– Заставить их? – воскликнул Чарли Уайт. – Господи Иисусе, но как?
– Я над этим работаю, – ответил я.
– А халуки об этом знают?
– Возможно, – кивнул я.
– Может быть, поэтому они пытались вас похитить, – сказал Чарли.
Я и сам пришел к подобному заключению.
– Ну да. Но будь я проклят, если понимаю, почему они просто не прикончили меня. Зачем брать меня живым? Я не ношу с собой ценных свидетельств против них. У меня и вовсе нет свидетельств, они все у Ефрема Сонтага, и он так запаролил данные сразу по получении, что их все равно никто не добудет, даже я. Для нас в этой игре еще не пришел срок обнародовать свою антихалукскую стратегию, так что вряд ли можно рассчитывать, что я выдам особенно важные секреты под психотронным давлением. А уж зачем похищать кроме меня моего брата Дана и сестру Вифи?
Чарли только покачал головой.
Снаружи сгущались ночные тени. В дождевой мороси блестели огни патио и отражались в гладких боках хоппера Карла. Я доел последний кусок шоколадного пирога. Чарли заварил свежий кофе, и мы сидели за столом, попивая его в ожидании, почти без разговоров.
Наконец, около девяти часов вечера, появился хоппер Беа Манган и припарковался рядом с Карловым. Беа вошла через заднюю дверь, на вид усталая, но довольная собой, и бросила диск-носитель на стол передо мной.