Кольца анаконды
Шрифт:
– Сержант, подымайте роту! Я хочу передать сообщение для…
– Не могу, сэр, – сумрачно отозвался сержант. – Попытался телеграфировать, как только их увидал, но провод, наверно, порван. Очень много кавалерии. Они легко могли обойти нас ночью и перерезать провода.
– Что-то надо делать. Вашингтон должен знать, что здесь происходит. Возьмите кого-нибудь, возьмите Андерсона, он знает здешние края. Воспользуйтесь моим конем. Это наш лучший скакун.
Полковник быстро нацарапал в блокноте записку, вырвал листок и отдал его солдату.
– Доставьте это
Полковник Янделл мрачно оглядел своих солдат. Необстрелянные добровольцы, молодые и напуганные. При одном лишь виде стоящей перед ними армии почти потеряли рассудок от страха. Некоторые уже понемногу начали пятиться назад; один рядовой заряжал свой мушкет, хотя он уже зарядил его двумя зарядами. Отрывистые приказания Янделла встретили ошеломленное, неохотное повиновение.
– Полковник, сэр, смахивает на то, что сюда кто-то приближается.
Поглядев через ближайшую бойницу, полковник увидел офицера, верхом неторопливо приближающегося к укреплениям и выглядевшего весьма живописно в своей красной форме с золотым шитьем. Рядом с ним шагал сержант, держа поднятую пику с наколотым на нее белым флагом. Вскарабкавшись на верх стены, Янделл молча следил за их медленным приближением.
– Вы зашли достаточно далеко! – крикнул он, когда они достигли основания склона перед укреплениями. – Чего вы хотите?
– Вы здесь командир?
– Я. Полковник Янделл.
– Капитан Картледж, Сифортские горцы. У меня послание от генерала Питера Чэмпиона, нашего командира. Он извещает вас, что в полночь британское правительство объявило войну. Моя страна сейчас находится в состоянии войны с вашей. Он приказывает вам сложить оружие. Если вы подчинитесь его приказаниям, он дает слово чести, что никому из вас не будет причинен ни малейший вред.
Офицер цедил слова с ленивым высокомерием, положив одну руку на бедро, а вторую – на рукоять сабли. Мундир его сверкал золотым шитьем, по кителю сверху донизу шли ряды золотых пуговиц. Янделл вдруг мучительно устыдился своего пыльного синего мундира, своих домотканых брюк с громадной заплатой сзади и ощутил всколыхнувшийся в душе гнев.
– Скажите своему генералу, что он может ступать прямиком в пекло. Мы американцы и не подчиняемся приказам таких, как вы. Пшел прочь!
Он повернулся к ближайшему ополченцу – безбородому юноше, обеими руками вцепившемуся в мушкет, который был старше владельца.
– Сайлас, хватит таращиться, бери ружье, стреляй поверх их голов. В них не цель. Я только хочу увидеть, как они улепетывают.
Раздался одинокий выстрел, и рассветный ветерок понес над стеной маленькое облачко дыма. Сержант побежал, а офицер натянул поводья и, пришпорив, погнал лошадь к британским позициям.
То был первый выстрел в битве при Платсберге.
Так было положено начало новой войне.
Британцы времени понапрасну не теряли. Как только офицер подскакал к боевым линиям, громко и ясно пропела труба. Ее звук тотчас же потонул в грохоте пушек,
Первые снаряды разорвались на берегу, ниже укреплений. Другие, направленные слишком высоко, с визгом пронеслись над головами. Затем артиллеристы взяли укрепление в вилку, ядра начали взрываться на позициях американцев, и обороняющиеся прильнули к земле.
Когда обстрел внезапно прекратился, наступила такая тишина, что находившиеся в укреплениях люди четко слышали, как командиры британцев выкрикивают приказы. Затем единым движением, с безупречной синхронностью обе цепи пехоты двинулись вперед. Держа мушкеты наперевес, солдаты печатали шаг под барабанный бой. И вдруг воздух разорвал унылый вой. Эти нью-йоркские фермеры ни разу не слыхали ничего подобного, ни разу не слышали безумного причитания волынок.
Атакующие одолели половину поля, прежде чем оцепеневшие американцы осознали это и вскочили на ноги, чтобы занять боевые посты в полуразрушенных позициях.
Первая линия пехоты почти дошла до них. Сифортские горцы – великаны из вересковых горных долин в развевающихся вокруг ног килтах. Они маршировали с холодной точностью механизмов, надвигаясь все ближе и ближе.
– Без приказа не стрелять! – крикнул полковник Янделл, когда напуганные ополченцы открыли огонь по атакующим. – Подождите, пока подойдут поближе. Не тратьте боеприпасы. Заряжай!
Все ближе и ближе подходил враг, пока не оказался почти у подножия поросшего травой склона, ведущего к укреплениям.
– Огонь!
Залп получился нестройный, но все-таки залп. Многие пули ушли слишком высоко, просвистев над головами противника, идущего сомкнутым строем. Но эти мальчики были охотниками, и порой единственным их мясом был кролик или белка. Свинец нашел свои цели, и великаны рухнули лицом в траву, оставляя прорехи в стройных рядах.
Ответ на американский залп был моментальным и сокрушительным. Шедшие впереди все, как один, припали на колено – и выстрелили.
Второй ряд выстрелил мгновение спустя, и по укреплениям словно пролетел ангел смерти. Люди с криками умирали, а оставшиеся в живых, оцепенев, смотрели, как облаченные в красное солдаты ураганом устремляются вперед с примкнутыми штыками. Второй ряд перезарядил ружья и теперь стрелял в каждого, кто пытался отстреливаться.
Затем ряды разомкнулись, и сквозь них пробежали штурмовые отряды, прислонившие свои длинные лестницы к полуразрушенным стенам. А затем горцы с ревом ринулись в атаку, вперед и вверх, на позиции, где засела горстка обороняющихся.
Полковник Янделл только-только сформировал вторую линию для охраны установленных там немногочисленных пушек, и ему оставалось лишь смотреть в ужасе, как налетевший на его людей противник избивает их.
– Не стрелять, – приказал он. – Вы только убьете своих собственных ребят, подождите, пока они перестроятся для атаки. А затем стреляйте без промаха. Ты, Калеб, беги назад и вели артиллеристам поступать так же. Пусть не стреляют, пока не прицелятся наверняка.