Кольца анаконды

Гаррисон Гарри

– Впереди облачность, сэр. Поздновато для сезона дождей, но вдоль этих берегов погода может испортиться в любую пору года.

Они постояли в молчании, каждый погрузившись в собственные мысли, и тишину нарушало только мерное, как биение метронома, «тук-тук-тук» корабельной машины. Сияющие впереди звезды одна за другой исчезали в надвигающейся тьме по мере того, как оттуда надвигалась туча. Здесь, где их не могут слышать вахтенный офицер и рулевой, пожалуй, единственное место на людном корабле, где можно переговорить, не опасаясь чужих ушей.

Роланд был женат на племяннице адмирала. Их дома в Солташе стояли довольно близко, и они частенько виделись друг с другом,

когда адмирал оправлялся от раны, полученной в Китае, в сражении на реке Мейо. Он и Роланд быстро сблизились, несмотря на разницу в возрасте.

– Что-то мне не нравится, Николас, какой оборот приняло развитие военного искусства на море. Мы всегда чуточку запаздывали с техническими усовершенствованиями, были чересчур склонны позволять другим опережать нас.

– Не могу согласиться, сэр. Мы сейчас стоим на мостике самого современного военного корабля на свете. Построенного из железа, ходящего на пару, вооруженного двадцатью шестью 68-фунтовыми пушками, не говоря уж о десяти стофунтовках. Сорокапушечного корабля с орудиями величайшего калибра, непобедимого и непотопляемого. Мы же понимаем, что старший род войск [12] должен быть консервативен, сэр. Но как только мы вцепимся зубами во что-нибудь, мы уж не упустим своего, как бульдог.

12

В Британской империи старшим, главным родом войск считался военно-морской флот.

– Согласен. Но слишком уж часто мы норовим действовать в современных войнах, опираясь на опыт прошлого. По-моему, груз традиций и склонность относиться к любым новшествам с подозрением обходится нам дорогой ценой.

– Возможно, это правда, сэр, но я стою слишком низко на служебной лестнице, чтобы иметь собственное мнение на сей счет. Но вы, конечно же, преувеличиваете. Только посмотрите на этот корабль. Как только военно-морское ведомство обнаружило, что французы строят «Ля Глуар», железный боевой корабль, то секретариатом Адмиралтейства было принято решение немедленно строить облаченный в железо фрегат. Фактически говоря, даже два, чтобы обогнать французов на один. Как и наш близнец «Черный Принц», мы воплощаем самые современные достижения морской науки. У нас имеется не только паровая машина, но и парус, чтобы держаться в море как можно дольше. Я беспредельно горд командовать таким кораблем.

– Как и положено. Но ты помнишь, что я сказал, когда до нас дошла весть о битве между «Виргинией» и «Монитором»?

– Мне никогда не забыть ваши слова. Мы только что отобедали, и вы угощали нас портвейном. Дежурным офицером был Робинсон. Он пришел с рапортом и зачитал его вслух для всех нас. Кое-кто из офицеров назвал это колониальным дурачеством, но вы этого мнения не разделяли. Вы заставили их протрезветь довольно быстро. Джентльмены, сказали вы, мы только что вступили в новую эру. Нынче утром, когда я проснулся, в британском военном флоте было сто сорок два корабля. Но когда я нынче отойду ко сну, их будет всего лишь два – «Воитель» и «Черный Принц».

– Все сказанное мной не утратило своей правдивости и по сей день. Как паровая машина положила конец парусу, так и броненосцы изгонят деревянные корабли из военных флотов всего мира. Вот почему мы входим в бой через заднюю дверь, так сказать. Блокадный флот янки прекрасно изолирует береговую линию от любого проникновения с моря. Сейчас я намерен прорваться через эту блокаду и желаю встретиться с блокадным флотом только на своих условиях. Нам просто не повезло, что «Черный Принц» до сих пор не

отремонтировал свои котлы. Будь он с нами, я бы чувствовал себя намного спокойнее.

Роланд крепко топнул каблуком по железному настилу спардека.

– Вот железный корабль, который может нести величайшие пушки из созданных. На нем ничего не страшно.

– Согласен, чудесный корабль. Но я хотел бы, чтобы его конструкторы не проявляли такой снисходительности к старой гвардии Адмиралтейства. Я бы сказал – или парус, или пар. Или одно, или другое, но ни в коем случае не мешанина из обоих. С мачтами и парусом нам приходится нести громадный экипаж, чтобы заниматься ими. Чтобы поднять вручную парус или винт, нужно двести пар рук, хотя с этой работой вполне справилась бы паровая лебедка.

Капитан Роланд вежливо кашлянул, затем собрался с духом, чтобы задать вопрос, беспокоивший его с тех самых пор, когда его назначили командовать этим кораблем.

– Сэр, быть может, мой вопрос неуместен, но должен признаться, меня он всегда тревожил. В конце концов, торговые корабли ведь используют паровые лебедки… – Он осекся и залился румянцем, невидимым во тьме, совершенно уверившись, что ляпнул лишнее.

Адмирал понял это, но смилостивился.

– Мы были друзьями, мой мальчик, и довольно долго. И я могу прекрасно понять твое беспокойство за вверенный корабль. Я знаю, что у тебя достаточно трезвая голова, чтобы нигде не повторять мои слова, сказанные в конфиденциальной обстановке.

– Разумеется, сэр! Конечно.

– Я входил в комитет, одобривший «Воитель» и его близнеца. Хоть я и протестовал, мой голос оказался в меньшинстве. Я сказал, что подобное решение – оглядка на прошлое, а не стремление в будущее. Мои предложения были отвергнуты. Все остальные полагали, что моряки испортятся и разленятся, если работу за них будут делать машины. Кроме того, все считали, что благодаря физической работе матросы будут здоровей!

Капитан Роланд только рот разинул. И едва не пожалел о том, что затеял этот разговор. Рында пробила смену вахты. Капитан спустился на верхнюю палубу в пуленепробиваемую ходовую рубку.

А палубой ниже Джордж Уильям Фредерик Чарльз, герцог Кембриджский, поворачивался на койке с боку на бок, а услышав колокол, проснулся окончательно и начал сыпать проклятиями. Когда же закрыл глаза, то вместо того, чтобы погрузиться в благословенную тьму и Лету сна, увидел пехотные дивизии, артиллерийские батареи, военные обозы, планы – словом, все причиндалы войны, занимавшие его рассудок неделями, месяцами. Тесная клетушка каюты душила его. Ему было наплевать и на командующего флотом, ради него съехавшего из этой каюты и теперь делившего даже более тесную каютку с капитаном судна, и на сотни рядовых, покачивавшихся в гамаках в даже более темных, тесных и шумных кубриках. Ранг обязывает, а он здесь самый главный. Герцог Кембриджский, главнокомандующий британской армией, двоюродный брат королевы не привык к дискомфорту где бы то ни было – на зимних квартирах или даже на поле боя.

Сев, он стукнулся головой о канделябр над кроватью и громко выругался. Потом приоткрыл дверь каюты достаточно широко, чтобы упавший из коридора свет позволил ему отыскать свою одежду. Натянув китель и брюки, вышел из каюты, свернул направо и пошел в рабочий кабинет капитана – просторное помещение, ярко освещенное люстрой с керосиновыми лампами и полное свежего воздуха благодаря люку в потолке. На буфете все еще стояла бутылка превосходного бренди, отведанного после обеда, и герцог налил себе изрядную порцию. Но только-только опустился в кожаное кресло, когда дверь распахнулась, и в нее заглянул Буллерс.