Кольца анаконды
Шрифт:
– Может быть, кто-нибудь будет добр объяснить мне, что случилось?! – рявкнул Ательстан.
Капрал Дюран выступил вперед и неуклюже отдал честь.
– То был мой патруль, сир, который вы приказали, чтоб мы разведали вдоль границы янки. Мы ехали, как вы нам сказали, но очень долго. Погода была очень плохая.
– Меня не интересует ваша биография. Просто расскажите, что нашли.
– Мы были на границе, когда это случилось, много янки, они атаковали внезапно, стреляли в нас. Пьер вот ранен. Мы дали отпор, стреляли в них и прогнали их прочь. Они ускакали, мы вернулись сюда.
– Вы говорите, были на границе, вы уверены?
– Sans doute! [11]
– В пределах Канады?
– Oui.
– И вы не сомневаетесь, что треклятые янки вторглись в страну?
– Ни капельки, сир.
Подойдя к раненому, лейтенант Ательстан сорвал тряпку с его ноги. Тот хрипло застонал. На бедре оказалась поверхностная рваная рана длиной дюйма три.
– Нечего себя жалеть! – рявкнул Ательстан. – Я, когда бреюсь, хуже себя раню. Сержант, пусть кто-нибудь промоет ему рану и как следует ее перевяжет. Затем пришлите капрала ко мне в палатку. Попытаемся выудить из его слов какой-то смысл. Рапорт полковнику я доставлю сам.
11
Несомненно (фр.).
Лейтенант Ательстан не удержался от улыбки. Будет прямо-таки чудесно вырваться от этих лягушатников хоть ненадолго, повидаться с друзьями. Вот это дело достойное. Не для того он вступал на военную службу при своей наследственности, чтобы гнить до скончания веков в лесу. Он напишет подробнейший рапорт о событиях нынешней ночи, чтобы добиться внимания полковника и получить одобрение. Вторжение Соединенных Штатов. Трусливая атака исподтишка. Несокрушимый отпор. Рапорт получится просто отменный. Ательстан им покажет, на какую работу годится. Да, действительно. Он уже мысленно потирал руки от нетерпения.
– На словечко, сэр, если позволите, – попросил Харви Престон.
Чарльз Фрэнсис Адамс раздраженно поднял голову от разложенных на столе бумаг. Нежданная реплика прервала нить его размышлений.
– Не сейчас, Престон, вы же видите, я работаю.
– Это касательно слуг, сэр.
– Что ж, тогда конечно. Лучше закройте дверь.
Когда госсекретарь Сьюард добился для Адамса поста посланника в Великобритании, Авраам Линкольн лично пришел поздравить его. Адамс для Администрации человек не чужой – как ни крути, отец его был президентом, да и дед тоже. Но на самом деле этот визит был весьма специфичен. Линкольн познакомил его с заместителем министра военного флота, неким Густавом Фоксом. Для военного моряка Фокс проявлял излишний интерес к вопросам безопасности. Английские слуги, важные бумаги, государственные секреты и все такое прочее. Рекомендовал назначить Престона, «отставного военного», в качестве домоправителя. Или дворецкого, или мажордома. Конкретная его роль осталась неясна. Да, он действительно управляет домом Адамса, присматривая за кухней и нанимая слуг.
Но делает он на самом деле куда больше. Он знает куда больше о состоянии дел в Лондоне, дворцовых сплетнях и даже делах военных, чем сам Адамс. Его информация всегда оказывается точной. Не прошло и двух месяцев, как Адамс начал полагаться на собранные Престоном факты и использовать некоторые из них в качестве основы для донесений в Вашингтон. Упоминание о слугах означало, что тот располагает какой-то информацией.
– В Уайт-холле происходит что-то очень важное, – сообщил Престон, как только дверь закрылась.
– А что?
– Пока не знаю. Мой информатор, младший клерк в одном из департаментов,
– Но вы ведь и так обычно платите за информацию?
– Конечно, но обычно всего пару шиллингов. На сей раз дело обстоит иначе. Он хочет двадцать гиней, а подобной суммой я не располагаю.
– Но это большие деньги!
– Согласен. Но он ни разу меня не подводил.
– Что вы предлагаете?
– Заплатить ему. Надо попытать судьбу.
Поразмыслив пару секунд, Адамс кивнул.
– Я достану их из сейфа. Как вы с ним встречаетесь?
– Он приходит в каретный сарай в заранее оговоренное время.
– Я должен быть там, – твердо заявил Адамс.
– Он не должен вас видеть, – Престон задумчиво пожевал нижнюю губу. – Это можно уладить. Придите туда заранее и сидите в карете в тени. Я задержу его у дверей.
– Так и сделаем.
Адамс ждал в карете, все больше и больше сомневаясь в правильности принятого решения. Информатор запаздывает; все это предприятие может быть коварным планом, чтобы поставить его в неловкое положение. Он совершенно не знает, как держаться в подобных случаях. У него уже голова шла кругом, так что он чуть не подскочил, когда вдруг раздался громкий стук в дверь. Адамс прижался к спинке сиденья, стараясь подобраться как можно ближе, не попавшись на глаза. Послышался скрип ржавых петель.
– Они у вас? – прошептал голос с акцентом кокни.
– Да, но сведения должны того стоить.
– Стоят, сэр. Клянусь матушкиной душой. Но позвольте мне сперва на них взглянуть.
Послышалось приглушенное звяканье золотых монет в ладони информатора.
– Ага, совершенно верно. Вы должны сказать своему хозяину, что в парламенте жуткий хай, все от военных. Я слыхал, могут даже пойти к королеве.
– По какому поводу?
– Нам-то знать не полагается, но клерки толкуют меж собой, сдается, что американская армия вторглась в Канаду и перестреляла там каких-то солдат. Поговаривают даже о войне.
– Имена, места?
– Узнаю, сэр. Завтра в это же время.
– Тогда вот вам половина. Остальное получите, когда будут подробности.
Дверь захлопнулась, и Адамс выбрался из кареты.
– Он говорит правду?
– Несомненно.
Адамс оказался в полнейшем тупике.
– Этого не могло произойти. Армия ни за что бы не пошла на подобное.
– Британцы верят, что это случилось. Вот и все, что нам следует знать.
Адамс зашагал было к дому, но затем вернулся.
– Выясните, когда отплывает следующий почтовый пакетбот. Мы должны отправить полный отчет об этом в госдепартамент, и как можно скорее.
Экстренное заседание британского Кабинета министров затянулось почти до вечера. Были непрерывные хождения туда-сюда между Даунинг-стрит и Палатой общин – главным образом высших офицеров, генералов и адмиралов. Когда решение было наконец достигнуто, приказ отдан, карета лорда Пальмерстона затарахтела по булыжной мостовой, направляясь к главному входу в палату общин. Четверо сильных слуг вынесли Пальмерстона из здания и осторожно подняли к двери кареты. Видно, не слишком осторожно, потому что он вскрикнул от боли, когда его перевязанная нога ударилась о раму двери, и выругал своих носильщиков. Лорд Джон Рассел вскарабкался следом, чтобы составить ему компанию во время короткой поездки в Уайт-холл, затем вдоль по Пэлл-Мэлл в Букингемский дворец. Об этом важном визите было доложено заранее, и, когда обоих ввели в аудиенц-залу, королева уже ждала их. Одета она была во все черное, все еще оплакивала Альберта, и траур этот грозил продлиться всю ее жизнь.