Кол
Шрифт:
Чувство это ей очень не нравилось. В его свете все, что она делала, казалось таким тривиальным. Еще хуже была неотступная мысль, что когда — нибудь она и сама может оказаться втянутой в этот же самый реальный мир, о который разбилась Джессика, да и многие другие люди, а, может, даже и все, кто раньше, кто позже.
Она была испугана до смерти.
Весь день при воспоминании о Джессике Лейн бросало в холодный пот. Задержавшись в туалетной комнате по дороге на шестой урок, она понюхала под мышками. Благодаря дезодоранту там пахло нормально, но блузка промокла насквозь. Все тело Лейн было в испарине. Бюстгальтера, который задерживал бы пот, на ней не
И опять она пожалела, что не надела в школу бюстгальтер. Не из — за пота. Из — за Джессики. Та причина, по которой она оставила его дома, теперь казалась частью ее собственной маленькой драмы, такой детской и мелкой в свете этого страшного вторжения реальной жизни.
К тому же в нем она бы чувствовала себя в большей безопасности. Утром она наслаждалась, ощущая раскованность, свободу. Но после того, как она услышала о Джессике, она почувствовала себя, напротив, уязвимой.
Прозвенел звонок, напугавший ее.
Когда в класс вошел мистер Крамер, она выпрямилась. Он поставил свой портфель, вынул из него небольшую, коричневого цвета книжку, присел на край стола, положив книгу на колени. В классе воцарилась тишина. Он обвел глазами ряды учеников. Лицо его выглядело суровым, немного измученным.
— Наверняка, вы уже все знаете о трагедии, произошедшей прошлой ночью. Я думаю, и другие ваши учителя уже говорили с вами об этом происшествии.
Сжав губы, он покачал головой. Хмуро глянул на пустую парту.
— Джессика была и моей ученицей. Она была вашей одноклассницей. Очевидно, ее смерть потрясла каждого из вас, и нам будет не хватать ее.
Мистер Крамер поднял глаза от пустой парты. На краткий миг его глаза встретились с глазами Лейн, он тут же отвел их и переводил взгляд с одного лица на другое.
— Я не знаю никаких волшебных слов, — сказал он, — чтобы хоть как-то облегчить то горе, которое все мы сейчас испытываем. Но я учитель, и из всего этого мы должны извлечь урок. «Библия» учит нас, что даже в самом расцвете жизни мы все смертны. Но также верно и обратное. И в смерти мы живы. Надо всегда это иметь в виду. Жизнь — это бесценный дар. Мы должны всегда помнить об этом. Мы должны наслаждаться каждым моментом, дарованным нам.
Лейн почувствовала, как горло ее сжалось.
— У нас есть настоящее, а мы все никогда в действительности не осознаем этого. Ведь многие из нас, — да и я, подобно всем остальным, — позволяем нашему настоящему пройти мимо нас незамеченным, неоцененным, пока мы заняты другими мыслями. Конечно, мы должны работать, планировать и думать о нашем будущем. Но ведь мы теряем даже наше будущее, если только и будем беспокоиться о том, что же будет дальше. Когда будущее наступает для нас, оно приходит в виде отдельных моментов, моментов настоящего.
Поэтому, если мы и обязаны вынести какой-то урок из того, что случилось с Джессикой и ее родителями, то только одно, — мы должны продолжать жить. Мы должны замечать каждую секунду и наслаждаться чудом жизни, ее тайнами… и ее радостями.
От его последних слов у Лейн на глазах появились слезы. Она сморгнула их и вытерла.
«Как он прав, — подумала она. — Каждый момент бесценен».
И этот момент бесценен, сидеть здесь, слушая мистера Крамера. Она почувствовала, что никогда не была к нему так близка, даже вчера, когда он дотрагивался до нее.
— Я хочу прочитать вам одно стихотворение. После этого мы перейдем к уроку. — Он поднял небольшой томик с колен и открыл его на заложенной
Несколько учеников прыснули. Мистер Крамер глянул поверх страницы.
— Если вы не желаете слушать дальше…
— Продолжайте, — попросила Лейн.
— Может, мне следует кое — что пропустить, — сказал он. — Стихотворение довольно длинное. — Несколько мгновений он просматривал стихотворение, очевидно, решая, что можно сократить. Затем он продолжил:
В могилу б я с собою взял Каждый вид, и запах и звук И молился бы, что б не исчезли они В моем сне глубоко под землей Если память переживет Смерти безжалостный нож, Я возьму с собою мой завоеванный приз — Все, что я в жизни любил Но если ждет лишь пустая тьма Забвенья всего, что я знал, Проклинать я не стану злую судьбу, Что бросила меня здесь одного. Потому что мне даны были годы Чувствовать, смотреть, дышать и любить. Хотя в конце концов я обречен один быть на кладбище, Но все же я прожил славные дни.Кто-то в классе сказал:
— Мрак, — и несколько человек засмеялись.
— Я согласен, что это стихотворение имеет несколько мрачноватый оттенок, но мне кажется, что здесь хорошо показана точка зрения Депрея. Мы всегда должны помнить о красоте жизни, дарованной нам. — Мистер Крамер захлопнул книгу и отложил ее в сторону.
— Ладно, — сказал он. — А теперь достанем учебники — и откроем их там, где остановились вчера.
Когда прозвенел звонок, Лейн осталась на своем месте. Остальные ученики один за другим ушли. Лейн вспомнила, как вчера Джессика задержалась в дверях и хмуро посмотрела на нее.
«Ей надо было наслаждаться отпущенным ей временем, — подумала Лейн. — А не собираться отлупить меня.
Черт побери, но она ведь ничего не знала.
Никто не знает. Любой из нас мог бы умереть сегодня ночью».
Вместо того, чтобы испугаться этой мысли, Лейн опять вспомнила совет мистера Крамера наслаждаться каждым моментом.
Она смотрела, как он встал за свой стол и начал укладывать свои вещи в портфель. Он заметил, что она смотрит на него. Улыбнулся.
— Как ты чувствуешь себя сегодня?