Кокон Кастанеды
Шрифт:
– Варь, ну что ты такая кислая? – потянула ее за рукав Лиза. – Плохо себя чувствуешь, да? – Подопечная лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку, и Лиза никак не могла ее расшевелить.
– Твой папаша назвал меня лысой! – оторвав нос от подушки, эмоционально выкликнула Варя и вернулась в исходное положение.
Лиза кашлянула.
– Варь, как бы тебе это… Но ты ведь… Это самое, и есть… лысая, – тактично напомнила Лизавета.
– Все равно твой отец… он… хам, – буркнула Варвара.
– Интересное дело, – возмутилась Лиза, – если ты лысая, то почему тебя нельзя так называть?
– Потому
– Ну хорошо, я ему скажу, чтобы он тебя больше так не называл. Если он здесь еще, а не сбежал со своей подружкой. Ты, главное, не расстраивайся так сильно, – мягко попросила Лиза. Она слышала, что беременные очень впечатлительны, но не думала, что настолько. – Варь, может, пойдем перекусим? Ты со вчерашнего дня ничего не ела.
– Не хочу, – упрямо заявила Варвара.
– Так, вставай, и пошли.
– Не пойду. Иди одна.
– Пойдешь.
– Нет.
– Эгоистка! – заорала Барышева. – Разлеглась тут, понимаешь, а ребенок голодает и безотцовщиной растет. Быстро встала, привела себя в порядок и пошла жрать!
Жуткое дело – исполнять роль Ангела, подумала Лизавета Степановна и вытряхнула из дорожной сумки короткое темно-красное платье с высоким лифом и широкой юбочкой, туфли а-ля школьница, тоже красные, и длинные полосатые гольфы. Видно, в детстве она не наигралась в куклы, потому что наряжать подопечную Лизе очень нравилось.
– Алеша будет доволен, – поправив Варваре макияж и оценив ее внешний вид, сообщила Лиза. – Настала пора вступать с ним в тесный контакт.
– Я уже в тесный контакт с ним вступала, – мрачно сообщила Варя. Несмотря на все Лизины усилия, подопечная по-прежнему пребывала в унынии и сама не предпринимала никаких действий, чтобы стать счастливой. Клуша бестолковая. К тому же куда-то испарился Муська, гад такой.
Дверь распахнулась, и в номер ворвался возбужденный Романов.
– Вспомнишь дурака… – покачала головой Лиза.
Муська расцеловал девушек и бросился в спальню, потом в ванную, опять в спальню и, наконец, предстал перед ними во всей красе и при полном параде – в свободной ярко-синей рубахе, небрежно расстегнутой на груди, и светлых льняных штанах. Волосы Романова, красиво уложенные, блестели от геля, голубые глаза сияли, на губах играла загадочная улыбка. По номеру расползлось ароматное облако изысканного парфюма и дорогого крема для бритья – Муська был неотразим. Похоже, посещение бассейна не осталось без последствий, Романов запал на кого-то из мускулистых атлантов и теперь мечтал произвести на него впечатление. Скоро Муся огребет по своей греческой сопатке, заранее посочувствовала другу Лиза. Когда Романов воспламенялся чувствами, то по каким-то непонятным причинам забывал брать в расчет, что далеко не все мужчины могут ответить ему взаимностью. Тем более когда предмет страсти отдыхает не в гей-клубе, а в элитном пансионате, где проходит деловая конференция. Били Романова довольно часто, но горбатого, что называется, могила исправит.
– Ну что, девочки, идем обедать? Что-то очень есть хочется, – нетерпеливо поинтересовался Муська и подмигнул Варваре. – Варь, ты восхитительна, красный цвет тебе идет. Глаза сразу такие зеленые-зеленые стали, как у ведьмы, – отвесил он ей комплимент по ходу дела.
– Спасибо, – сверкнула зелеными-зелеными глазами Варвара и взяла Муську под руку.
Блин, озадаченно
Дурдом, вздохнула Барышева, нацепила на нос темные очки и ногой захлопнула дверь в номер.
Обед уже начался. В ресторанчике, стилизованном под американское ранчо, народу было полно и царила атмосфера праздника. Между массивными столами из мореного дуба сновали радостные официанты в ковбойских шляпах, клетчатых сине-белых рубашках, красных платочках на шее, джинсах и «казаках». Звучали веселые мелодии банджо.
В центре зала располагался длинный шведский стол с массой самых разнообразных блюд. Божественно пахло жареным мясом, приготовленным на гриле, и чесночными гренками. От аппетитных запахов кружилась голова, кажется, даже у Варвары потекли слюнки.
Они наполнили тарелки изысканными салатиками и овощами, заняли один из столиков, заказали напитки.
– Может, он в баре квасит? – сунув в рот маринованный грибок, а следом за ним и рулетик из ветчины, предположила Лиза.
Варвара рассеянно пожала плечами, воткнула вилку в фаршированный помидор и отодвинула тарелку от себя.
– Ешь давай! У тебя анемия уже начинается, даже сквозь пудру и румяна бледность просвечивается, – разозлилась Лиза и снова придвинула тарелку к подопечной. – Не переживай. Никуда твой Алеша от нас не денется. Сейчас пожрем и отправимся на поиски твоего возлюбленного.
– А давно у вас с Алексеем Колышевским роман? – невзначай поинтересовался Муська.
– Ты его знаешь? – удивилась Варвара.
– Кто ж его не знает, – вздохнул Романов. – Он же звезда.
– Да, звезда мыльных опер первой величины, – хохотнула Лиза. – Кстати, вот он! Явился, не запылился. Офигенный какой! – добавила она с придыханием.
– Где? – обернулся Муська.
Синхронно с ним в сторону входа посмотрели все дамы, обедающие в ресторане. Смотреть было на что. Даже неотразимый Романов меркнул по сравнению с красотой мачо Алеши. Высокий, плечистый, ярко-синие рваные джинсы, белая рубашка, как и у Муськи, распахнута на груди, из расстегнутого ворота выглядывает темная поросль волос, на красивом загорелом лице легкая небритость, черная шевелюра в художественном беспорядке, загадочный, чуть рассеянный взгляд. Единственная дама, которая восприняла явление Алексея народу без восторгов, была Варвара. Она лишь втянула голову в плечи и принялась усиленно делать вид, что с аппетитом ест.
– Так, освобождаем посадочную полосу. Романов, быстро иди мыть руки, – скомандовала Лиза. – А я пойду горячее возьму.
– Не надо, – пискнула Варвара, но Лизавета схватила Муську за руку и, как маленького, повела в клозет.
Колышевский заметил Варю, сидящую в одиночестве, некоторое время размышлял и наконец подошел к столику. Лиза тем временем, накидав со скоростью света в тарелку еды, вернулась, пристроилась за спиной Алексея и начала строить рожи и посылать Варваре невербальные знаки, чтобы подопечная никуда не отпускала своего возлюбленного.