Коготь дракона
Шрифт:
— Похоже, знает.
— И ты рассказала бы мне об этом, если бы я тебя не спросил? — пропел он обманчиво спокойным голосом. Майя лихорадочно придумывала ответ, но он растянул губы, снова обнажив поблескивающие клыки, и начал реветь. Она отшатнулась. Наконец, успокоившись, он выдохнул:— Это все ваша женская скрытность. Ваша подлость и коварство! Я должен поручать серьезные дела дурам и неженкам! Гордые дети Йора пали так низко, что зависят от слабоумной полукровки!
— Мы ближе к победе, чем когда-либо, отец! — Майя устремила на него отчаянный взгляд. — Разве вы не говорили, что гнев Йора вскипает медленно, но стирает в песок прибрежные скалы?
Он испепелил ее взглядом, потом устрашающе
— Верно. Но знай, настанет зима, когда твой щенок родится и поплывет, и мы придем! Позаботься о том, чтобы я был тобой доволен, и этой старой ведьмой тоже!
Он исчез, и из рябящих глубин зеркала снова всплыло отражение Майи. Лицо у нее было серым, как пепел, глаза расширены от страха.
Сани тоже была напугана.
— Ты просто дура! Не стоит вызывать его гнев, думая, что ты на другом краю земли! У него длинные руки. Не стоит думать, что ты такая сильная и могущественная, только потому, что ты женила на себе Ри. Ты пока ничто и никто! Никчемная полукровка, песчинка на скале Его Высочества, Владыки Морей, Повелителя Волн, Всадника Морского Змея! Если ты подвергаешь опасности себя, то в опасности оказываюсь и я, а я не позволю тебе погубить меня!
— Хватит! — рявкнула Майя. — Может быть, у моего отца длинные руки, но зато я гораздо ближе. — Она бросилась на старуху и сильно ударила ее об стол.
Служанка медленно поднялась, отряхивая платье.
— Будь осторожна, моя дорогая, очень осторожна. — Она благоговейно взяла в руки зеркало и снова завернула его в выцветший шелк. — Не забывай о том, что сейчас я — твой единственный друг, и единственный, кто поддержит тебя в борьбе с твоим отцом. А что, если я расскажу ему о том, о чем ты так мудро умолчала?
Майе хотелось завизжать, но она выпрямилась во весь рост, надвинувшись на старую женщину, и произнесла бархатным голосом:
— Нет, это ты будь осторожна, Сани. Не забывай, я пока еще Банри.
— Конечно, дорогая, как я могу забыть об этом? Просто помни, наступит зима, и придет твой отец, а твой драгоценный Ри будет лежать в могиле. И кем ты будешь тогда?
Майе было нечего ответить. Она сделала ошибку, позволив себе сорваться. Она знала верховную жрицу Сани всю жизнь и питала к маленькой сморщенной женщине должное уважение. Именно Сани когда-то воспитала ее. Она никогда ничего не забывала и редко прощала. Закусив губу, Майя схватила плед и, накинув его на плечи, быстро сказала:
— Пойду прогуляюсь. Мне необходим свежий воздух.
— Желаю вам насладиться, миледи, — учтиво произнесла Сани. Майя стремительно пересекла большой зал, чуть не врезавшись в старую кухарку, усердно начищавшую дверную ручку.
— Прошу прощения, миледи, но, как говаривала моя маменька, если хочешь, чтобы все было сделано как следует, делай это сама! Служанки совсем обленились! Что-то случилось, миледи?
Майя покачала головой и прошла мимо, подумав о том, что Сани была права, когда уверяла, что кухарка шпионит за ними. Глядя на добродушное лицо Латифы, было невозможно в это поверить, но сейчас Майя была готова подозревать кого угодно и в чем угодно. Повернувшись на каблуках, она предупредила:
— Чтобы я больше не видела тебя около моих покоев, понятно?
Латифа недоуменно посмотрела на нее.
— Но, миледи…
— Тебе понятно?
— Да, миледи.
— Отлично!
Долгая скачка из Риссмадилла к морю лишь ухудшила настроение. Майе пришлось пробираться по многолюдным улицам, накинув на голову плед, чтобы никто не узнал ее и не задумался, почему она едет одна. Хотя на водах Бертфэйна еще играл последний отблеск заката, он позволил видеть лишь корабли, столпившиеся в устье реки. Улицы были переполнены матросами, пропивавшими свои сбережения.
Был отлив, и перед ней простирались мили бесплодного песка, усеянного мелкими камушками. Сорвав с себя одежду, она побежала к серебрящейся на горизонте воде. Наступила ночь, и только яркий свет двух лун освещал берег. Она ясно видела воду, темно-синюю под звездным небом. Ветерок ласкал обнаженную кожу, пах морем, и вода была так близко. Добежав до воды, она стремительно поплыла вперед.
Майя пыталась вспомнить, что она чувствовала, когда пришла сюда, как гордилась, что именно она избрана на эту роль, и была готова добиться своего любой ценой. Каким простым был тогда ее выбор! Сейчас она жалела, что не может вернуть те далекие годы. Чтобы Джаспер снова любил ее, чтобы ее, как тогда, окружала любовь и доверие народа. Если бы отец, и Сани исчезли и оставили меня в покое. Тогда я могла бы быть счастлива , думала она.
Майя привыкла к интригам двора, где огромная власть была сосредоточена в руках крошечной горстки людей, к тому, что приходится постоянно лгать и прибегать ко всевозможным ухищрениям, чтобы добиться своего. С удовольствием рассекая прохладную соленую воду и глядя в ночное небо, Майя снова начала строить планы, и ее хмурое лицо постепенно разгладилось, а на губах возникло подобие улыбки. У нее еще был шанс.
ТОМАС ЦЕЛИТЕЛЬ
Чем дальше Йорг, Иесайя и Томас углублялись в Белые горы, тем опаснее становилось их путешествие. В Сичианских горах все Красные Стражи стягивались к Драконьему Когтю, и как только Йорг начал удаляться от обители драконов, большая их часть осталась позади. Но Белые горы считались оплотом мятежников, поэтому предгорья кишели солдатами, которые пристально рассматривали путников. Йорг с беспокойством думал о том, как скрыть Талант Томаса, — ему казалось, что мальчик светится как факел.
Если мы наткнемся на Искателей, они непременно его почувствуют , сказал он Иесайе однажды вечером.
Ворон вопросительно каркнул, зависнув в нескольких футах над головой Йорга.
Могу, когда он рядом со мной, но парень все время удирает, а мне трудно поддерживать на таком расстоянии.
Ворон каркнул, на этот раз равнодушно, и полетел дальше.
Йорг попытался объяснить мальчику, как важно, чтобы его не обнаружили, но Томасу еще не было восьми лет, и он был подвижен, как капля ртути. Старику было нелегко угнаться за ним, однако Йорг не хотел привлекать к ним внимание, постоянно одергивая мальчишку. Он уже начал жалеть, что не может взять его на поводок, как водят гончих перед тем, как пустить их по следу.
Каждый день они старались пройти как можно больше, Йорг вставал до рассвета и останавливался на ночлег только тогда, когда становилось совсем темно. Через несколько недель Йорг плохо представлял, как прожил много лет без своего юного воспитанника. Томас радовал своим любопытством и жаждой знаний, а его наивные замечания нередко веселили старика. Ворон сначала приревновал хозяина к мальчику, но Томас покорил загадочную птицу, подкармливая его всяческими лакомствами, которые он подбирал на обочинах, и почесывая блестящую черную спинку.