Когда жизнь удалась...
Шрифт:
Я всё-таки до последнего ждал, что она приедет за мной в аэропорт… До последней секунды стоял у стойки посадки. Но нет, Ната не пришла. На что я надеялся?..
Смешно, я лечу в бизнес классе, а меня чертовски тянет пересесть в хвост. Что я наделал? Зачем?..
Я лечу в Женеву. Там уже с месяц полным ходом идёт регистрация и открытие филиала. Ната знала, но она не знала, что я отдал поверенному распоряжение найти для нас дом. Я хочу переехать в Швейцарию. Совсем. Хочу увезти её… хотел.
Дьявол! Как я докатился до того, что провоцировал
Месяц живу в Женеве. Поверенный нашёл дом. Я хотел купить его вместе с Натой. Наш дом… Но, посмотрев, принимаю решение сам. Я покупаю его. Он современный, в нём много света, много пространства. В нём хочется жить. Ей бы понравилось.
Продолжаю жить в отеле. В тот дом я войду только с нею. Или не войду совсем. Это её дом.
Мне позвонила Светлана – наш начальник кадров. Ната уволилась. Позвонил Денису. Меня послали. Грубо и быстро. Что с нами случилось? Почему мы перестали слышать друг друга?..
Не хотел возвращаться, но теперь она просто не оставила мне вариантов… Здесь с филиалом возникли бюрократические проблемы. Я полностью погружаюсь в вязкую, противную бумажную волокиту. Сам смотрю и тестирую персонал. Нескольких работников выдёргиваю сюда из нашей фирмы. Хочу домой…
У Софии родилась девочка… Мне даже не сообщили. Стал не достоин. Обидно…
Глава 42.
Натали, Дания
Зима… Здесь это самое противное время года. Темнеет рано, рассветает поздно. Жизнь в потёмках под постоянно плачущим небом. Зато весь Копен в огнях.
К Рождеству начинают готовиться с начала ноября. Люблю просто ходить по улицам, рассматривая витрины. Зато перестала любить возвращаться домой. Это съёмное жильё и ничего больше… В нём нет души. Это не мой дом…
Зависаю на работе допоздна, если не бегу на финесс, йогу или в языковую школу. Потому что, когда возвращаюсь домой, меня всё чаще накрывает тоска. Я скучаю… Не по Гору, не по командиру… Я скучаю по тому, кто незаметно столько лет был рядом. Мне не хватает его заботы, его внимания… его любви. Я хочу вдыхать его аромат, просыпаться в тесных объятиях крепких рук. Меня это злит и раздражает. Надо было порвать с ним, чтобы понять, какое значение он имел в моей жизни.
Денис перестал общаться с ним. Надо же… Как сказал Гор, мне удалось их всех рассорить… Именно я стала причиной конца их столь многолетней дружбы. Интересно, если бы я не вышла замуж за Гора, а потом не завязала бы отношений с Кириллом, они бы, наверняка, до конца своих дней оставались закадычными друзьями. Сослагательное наклонение…
*****
Камилла приглашает меня на католическое Рождество. Что мне делать одной дома? Соглашаюсь.
Снег в Дании редкость, но в этом году
Ёлку здесь можно купить в магазине. А можно поехать и срубить на специальной плантации. Ками и Ханс каждый год ездят, выбирают и рубят. В этом году я становлюсь частью этой маленькой экспедиции. Рождество будем отмечать в их доме. Поэтому решено искать высокое дерево под потолок.
Мы находим огромную разлапистую ель. Пока Ханс пытается добраться до ствола, мы с Ками дружно даём ему советы. В конце концов, доведённый до белого каления, Ханс отдаёт пилу Ками, отступает на пару шагов и многозначительно складывает руки на груди. Мы переглядываемся и лезем под нижние ветки. Нам хватает двух раз вжикнуть, чтобы пила намертво застряла в стволе ёлки. Хохоча, выбираемся из плена зелёных иголок.
Ханс ворчит, по-моему, называет нас не очень красивыми словами, и лезет выручать пилу…
Ель мы ставим в огромной гостиной. Она действительно оказывается под самый потолок. По дому расплывается ни с чем несравнимый аромат Рождества. Пахнет хвоей, апельсинами, корицей…
Приходит Расмус, и мы все вместе наряжаем ёлку. Есть в этом какое-то таинство. В душе прочно поселяется светлое предчувствие праздника. Украшаем дом, вешаем гирлянды изнутри и снаружи. Получается замечательно. Даже волшебно…
За день до Рождества мы все вместе обсуждаем праздничное меню. Расмус возмущается и протестует. Он хочет нас разгрузить и привезти всё из ресторана. Не в этот раз. Мы с Камиллой дружно отстаиваем своё законное право потоптаться на кухне и приготовить праздничный ужин.
С утра у нас начинается приятная суета. Расмус приехал, забрал Ханса, и они куда-то смылись. А мы с Ками принялись за готовку.
– Долго ты будешь Расмуса динамить? – начинает свою песню Ками.
– Разве в прошлый раз ты меня не поняла? – отвечаю недружелюбно.
– Ната, перестань. Мужик готов наизнанку вывернуться, а ты всё носом крутишь!
– Во-первых, я его не просила выворачиваться. Во-вторых, я ему открыто всё объяснила. В-третьих, если ты не прекратишь, ничто не помешает мне сейчас же уехать домой. Поезда, слава Богу, никто не останавливал, – говорю спокойно и очень холодно.
Ками подходит и нежно обнимает меня сзади.
– Прости, дорогая… Я беспокоюсь о тебе… Давай не будем ссориться в этот светлый день, – говорит примирительно.
– Давай, – легко соглашаюсь, разворачиваюсь и чмокаю её в щёку.
Приезжают мужчины, и привозят целую гору фейерверков.
– Смотри, – вдруг вскрикивает Ками, – а у нас, и правда, будет белое Рождество!
Подскакиваю и бьюсь головой о лампу. У датчан есть такой прикол – лампы висят низко над столами. Получается пятно света и полумрак вокруг. Я матерюсь, тру лоб рукой и, наконец, добираюсь к окну.