Когда вампиры плачут
Шрифт:
"Валера, привет. Ну вот, я тебя и дождался".
"Ну, здравствуй, Алик. Не скажу, конечно, что рад тебя видеть. Поговорим?"
"Поговорим. Только я немного проголодался. Накормишь? А потом готов говорить с тобой о чём хочешь и сколько угодно".
"Хорошо". Валерка вышел из палатки и вернулся вместе с девушкой, после ухода которой продолжил разговор.
"Ну что, Алик, 4:3?"
"Нет, это полная победа и безоговорочная капитуляция".
"Вот так просто?"
"Это очень не просто. Валер, я должен..."
"Алик, ты мне ничего не должен. Не помню, чтобы я давал
"Хорошо, что ты не теряешь никогда чувство юмора. Но я всё очень много тебе должен. Должден признать поражение и высказать восхищение. Как только я с тобой расстался, я почти сразу же пожалел об этом. Скольких я выбрасывал, как щенков, или убивал. Но они и были шавками, шакалами. Они готовы были предать всех. А с тобой я ошибся, ты оказался не таким. Я наблюдал за тобой, когда ты был уже со Светиком. Ты показал себя несгибаемым, порядочным, к тому же верным другом. Я хотел заставить тебя убивать. Не получилось. Ты справился, не убил никого из молодых вампиров и прекрасно всех воспитал".
"Это Светик".
"Но с твоей подачи. Я заставил тебя обращать в экстремальных условиях, и ты опять справился. Снова отличная ученица. Ты победил, я не смог доказать тебе и себе, что ты такой же вампир, как все. Ты остаёшься белым и пушистым. Ты готов всегда прийти на помощь. Поэтому тебя все любят и у тебя так много друзей. Я должен извиниться за всё, что сделал тебе. Можешь взять меня за руку, чтобы проверить, буду ли я говорить правду. Ты ведь хочешь что-то узнать? Спрашивай. Лишь тебе я разрешу это сделать, если твоё предложение остаётся в силе".
Альберт протянул руку.
"И ты готов снять защиту?"
"Да, я готов".
Валерка взял за руку Алика и почувствовал такую боль от этого поражения, от одиночества, от только что обретённойлюбви.
"Сначала я попробую избавить тебя от этой боли".
Минут через двадцать, почувствовав, что боль уходит, Валерка отпустил руку.
"Я не буду тебя допрашивать держа за руку. Если готов дать руку, значит, ты не собираешься лгать. Я даже готов простить тебя потому, что благодарен за спасение моей Насти. Алик, а почему ты её спас?"
"Наверное, потому, чтобы хоть частично искупить вину перед ней и перед тобой. Валер, ты простил Мишку и Тимку, готов меня простить. А как же Настя? Мне стало жаль эту девчонку. Она готова жертвовать ради тех, кого любит. Прости её, она просто безумно тебя любит. Она настоящая, а настоящих людей я встречал мало. Понимаешь, мало почти за триста лет. Меня предавали, обманывали, поэтому я разучился доверять. Я ведь тоже люблю людей, настоящих. Но их нет. Знаешь, с каким удовольствием я слушал стук сердца, когда обнимал твою Настю? Живого, тёплого человеческого сердца. Прости. Насте, юрке, Владу я бы не причинил вреда. Они у тебя настоящие. Поэтому я очень жалею, что не стал твоим другом".
"Не причинил бы вреда, говоришь? А то, что ты её изнасиловал - это ничего?"
"Не насиловал я её".
"Илону тоже не насиловал?"
"Я насиловал Илону? Я жизнь за неё отдам. Если бы мог, стал бы человеком, не раздумывая, на этот хеллоуин. Она так похожа на Марфу. Марфу я потерял, её убили, она умирала у меня на руках. Не
"Это, Алик, уже плагиат. Так у тебя был секс с Илонкой?"
"Да, но она уже не была девственницей. И, предупредив твой очередной вопрос, скажу, что она не беременна. Это я смог сделать, можешь успокоить её опекуна. И передай Светику от меня спасибо заЛонку. Если мне будет вынесен смертный приговор, то перед смертью будет что вспомнить - это синеглазое чудо".
"Пойдём, сам ему скажешь".
"Куда пойдём?"
"На воздух. Сколько можно здесь торчать? И саам Светику всё скажешь. А об этом я никому не скажу".
Валерка смахнул с щеки Альберта кровавую слезинку.
"Я знаю, Валер".
Алик с Валеркой вышли из палатки. , где их встретили Светик и Александра.
"Я вижу, что переговоры прошли удачно?"
"Более чем".
"Готов, Алик, предстать перед судом?"
"Теперь да. Я знаю, что по правилам вы можете это сделать".
"Да ты никак и правила вспомнил?"
"Светик, я знаю правила".
Молодёжь у костра веселилась. Они уже познакомились и с удовольствием общались. Влад с Катериной к ним присоединились. От костра доносились разговоры, смех, звуки гитары. Вскоре Юрий разместил гостей по палаткам, он понимал, что людям нужен отдых после всех пережитых приключений. Потом он предложил Владику и Катьке: "Пойдёмте отсюда, здесь сейчас будет суд. По вампирским законам трое могут судить того, кто их нарушает, если у них накопилось к нему достаточно претензий".
"А поприсутствовать можно?"
"Нет, ученикам здесь делать нечего. Пошли лучше купаться".
Молодые вампиры с Владом ушли от костра, а старшие расселись вокруг него. Святослав, как самый старший из судей, открыл судебный процесс: "Начинаем судебный процесс по делу Альберта Гиршвельда, который обвиняется в нарушении наших законов. Алик у меня было пятеро твоих учеников. В чём дело? Сколько их будет ещё?"
"Было бы лучше, если бы я их убивал?"
"На это ты имеешь право. Но было бы лучше, если бы ты их воспитывал. У меня в принципе претензий больше нетКто следующий? Сашка, давай, высказывай свои обвинения".
"У меня тоже ученики, четверо. Мы выяснили, что про Нила он сказал правду. Получается, что и претензий то больше нет".
"Всё значит упирается в учеников? А кто просил вас их подбирать? Я бы их сам потом убил".
"Да что же ты за моральный урод такой? Они ведь хорошие ребята. Ты бы убил Валеру, моих мальчишек и меня в том числе? Да и Мишка с Тимкой вполне нормальными оказались".
"Ну не смешно ли? Вы судите вампира за то, что он моральный урод, а не мальчик-одуванчик. Ну, извините за то, что меня таким сделали, за то, что не хочу быть воспитателем, молокососам сопли вытирать. Я тоже не хотел быть вампиром, но меня вообще никто не спрашивал, меня тоже никто не жалел и не воспитывал. Я, как и вы, очень рано потерял всех близких мне людей".