Когда уходит Осень
Шрифт:
— Джин, да отдай мне хотя бы Джени. Быстрей соберешься.
Она на секунду замерла на месте, повернулась и уставилась на него недобро.
— Что ты на меня так смотришь? Я просто хочу сказать, что тебе будет легче, хочу помочь, вот и все.
Джинни на крохотную секундочку решила прервать лихорадочную суету.
— Знаешь, бывают такие пары, которые интуитивно чувствуют, что нужно, чтобы помочь друг другу. Одному стоит рот открыть, а другой уже знает, будто они читают мысли.
— Ну, слыхал, — неуверенно отозвался Финн. Он уже догадался, к чему она клонит.
— Так вот, мы с тобой не такие. Тебе надо все
— Хорошо, хорошо, — сказал Финн, примиряюще качнув перед ней ладонями. — Но серьезно, отдай мне хотя бы Джени. Пока ты собираешься, я с ней поиграю.
Джинни одарила его скептическим взглядом, но уступила и сдала дочку ему на руки.
Почему она вечно пытается затеять с ним ссору? Но нет, ничего у нее не выйдет, этим его не возьмешь. И уж тем более сегодня.
Он отвел Джени в ее комнату и стал читать ей книжку. Потом дочь заставила его наряжать Барби, а нарядов было не менее дюжины. Он послушно делал все, что она просит, но мысли его были далеко. В конце концов, они с женой расстаются на целых пять дней.
Финн и сам не знал, насколько ему нравится то, что его ждет этой ночью. Но в одном он был уверен точно: бросить Джинни он не готов — пока не готов, хочется ему этого или нет. Что с ней будет, если это случится? Она так хрупка и беззащитна. Он чувствовал за нее огромную ответственность. Понятно, что ситуация нездоровая, но способа изменить ее он не видел.
— Папа, смотри! Солнышко! — вернула его к действительности Джени, ткнув пальчиком в книжку.
Ладно, он продумает это после, ведь он, Финн Эммерлинг, умеет быть терпеливым.
Наконец Джинни была готова, и Финн помог жене отнести вниз и дотащить до машины два тяжеленных чемодана. Зачем столько вещей, ведь пять дней всего? Впрочем, он знал, что в чемоданах: в основном детские вещи, книжки и игрушки. Такие тяжелые, что перед погрузкой в багажник он сделал короткую передышку. Тем временем Джинни усаживала дочку в детское кресло. Послышался щелчок ремня безопасности — жена делала все, чтобы довезти девочку в целости и сохранности.
— Ну ладно, я поехала. В случае чего звони, телефоны у тебя есть, а пока я в пути, звони на мобильный, — сказала вконец измотанная Джинни; утро действительно выдалось суматошное. — Да, и не забудь, завтра придут устанавливать кухонную мебель. Кажется, я что-то еще забыла… Да бог с ним, это уже не так важно.
— Если что очень понадобится, пришлю.
— Хорошо. Ну все, пока.
Джинни неловко обняла его. Финн поцеловал ее в щеку.
— Пока, Джин. Будь осторожна на дороге. Счастливо доехать. Как доберешься, обязательно позвони.
Она коротко улыбнулась, словно хотела сказать что-то еще. Но не сказала, юркнула в машину, включила зажигание и медленно подала назад по подъездной дорожке, выезжая на шоссе. Финн остался на тротуаре один, глядя, как она разворачивается и уезжает прочь.
Радио Ана включать не стала, зато опустила стекла, в машину ворвался ветерок и взъерошил Ане волосы. Господи, она совсем измучилась: имя Финна постоянно вертелось у нее на языке, она то и дело шептала его. С Финном Эммерлингом Ана познакомилась, когда он забирал свою двухлетнюю дочь из яслей. При виде его ей почудилось, что на секунду время словно остановилось, а земля лишилась своей атмосферы — так, что нечем стало дышать. Она не сомневалась в том,
В первую минуту знакомства обоим было несколько неловко, но стоило Ане заговорить с Финном, как все встало на свои места. Такое чувство, будто она знает его сто лет, что они просто продолжают незаконченный когда-то разговор. Какой все-таки он красивый мужчина: буйная шевелюра, как у Байрона, слегка смуглая кожа, унаследованная, скорей всего, от каких-нибудь средиземноморских предков, — даже после зимних месяцев она сохраняет легкий оливковый оттенок; высокого роста, но не долговязый, широкоплечий и мускулистый — Ане скоро открылось: это оттого, что он постоянно занимается физическим трудом в питомнике. Да что там красивая кожа! Все куда серьезней. Если б ее спросили, что она чувствовала в тот момент, Ана сказала бы, что, как только она его увидела, словно из глубины ее существа к груди Финна протянулась некая тонкая нить, которая навеки связала их вместе. С этого времени ей стало казаться, что каждую минуту ей известно, где он находится и что чувствует. Потом Ана узнала, что и с Финном творилось нечто подобное.
Несколько дней после этой встречи Ана пыталась убедить себя, что это просто легкое увлечение, совсем безобидное, ну мало ли чего не бывает. И поверила, и уступила этому чувству — правда, только в мыслях. Она с упоением бросилась в бурные волны мечтаний, удивляя самое себя размахом своих фантазий и изощренностью предлогов, что услужливо поставлял ей рассудок, чтобы найти возможность сблизиться с ним. Главное для Аны было видеть его, а видит ли он ее — это уже дело десятое. Его живой облик снова и снова должен был подпитывать ее неуемную фантазию.
Хорошим садоводом или огородником Ана никогда не была. Собиралась когда-то, даже очень хотела, когда несколько лет назад они купили этот дом, но толком у нее ничего не вышло. Дальше разведения цветов в горшках, которые она покупала в магазине, дело не сдвинулось. По той же причине у них не было и домашних животных: слишком большая ответственность, а в жизни и без того хватает забот. Но теперь она твердо решила вскопать несколько грядок и устроить у себя небольшой огородик. Ана обожала готовить, а всегда иметь к столу свежие овощи и травы, растущие на грядках прямо под окнами, было бы просто здорово. Ей удалось даже убедить себя, что Финн здесь ни при чем, что ей просто приятно будет встретиться с ним в питомнике, но не более того. Ее рассудок, как и рассудок всякого, кто балансирует на грани морали, творил настоящие чудеса и был способен оправдать все, что угодно.
Приняв решение, Ана не стала откладывать и нанесла визит в питомник «Беллаверде» в ближайший выходной. Она потратила уйму времени, выбирая, во что одеться. Ей хотелось выглядеть хорошо, это естественно, но, как она ни старалась, все было не то. Как, например, объяснить Джакобу, для чего, собираясь покупать рассаду, она примеряет сапожки на высоких шпильках? Нет, простота и утонченность — вот ключ, вот тон, который будет самым верным. Джинсы, белая кофточка, шелковый шарфик — французский стиль — и туфельки без каблуков.