Когда Солнце угасло
Шрифт:
Уэйкер аккуратно повесил скафандр в стенной шкафчик. Затем растёр лицо, пытаясь восстановить кровообращение, которое, казалось, совсем остановилось от холода, и направился по коридору к лифту, курсирующему между поверхностью и ярусами в глубине. У решётчатой кабины он поприветствовал дежурного.
– Лифт будет через две минуты, – бесстрастно, монотонным голосом сообщил лифтер. Пятьдесят лет существования в суровых условиях этого мира истощили его дух почти до предела. В его мыслях царило либо горькое разочарование, либо полнейшая пустота.
– Мою партию угля доставили? – спросил Уэйкер.
– Двести фунтов. Мы погрузим его на сани, чтобы вы могли забрать
– Всего двести фунтов! – воскликнул молодой ученый. – Я заказывал пятьсот, как обычно. Почему урезали норму?
Лифтер безучастно пожал плечами.
– Насчет этого вам придется поговорить с комиссаром по снабжению.
Он поднялся, чтобы распахнуть решетчатые двери подошедшего лифта.
Из лифта вышло с полдюжины мужчин и принялись помогать с разгрузкой доставленного груза – припасов для маленькой общины под куполом. Этим людям предстояло провести целый месяц на заготовке воздуха. Уэйкер шагнул в лифт вместе с еще шестью рабочими, отработавшими свою месячную смену на погрузке воздушного снега. Они были искренне счастливы покинуть поверхность планеты – точь-в-точь как в прежние времена шахтеры, возвращавшиеся из темного забоя, радовались выходу на свет.
Спустившись на пятьсот футов, кабина лифта остановилась. Пассажиры один за другим проходили перед дежурным, проверявшим каждого и направлявшим на очередное задание. Тем, кто имел жён, дозволялось договориться о совместных спальных местах.
– Уэйкер? – произнёс контролёр, заглянув в ведомость. – А, да. Ваш ежемесячный визит. В отдел снабжения, как обычно?
– Я думаю, мне придется лично встретиться с комиссаром по снабжению, чтобы заказать некоторые специальные материалы, – ответил молодой ученый.
Десять минут спустя, сделав необходимые телефонные звонки, дежурный протянул Уэйкеру талон.
– Лифт двадцать три до второго уровня, а там по синей линии монорельса до самого управления.
Уэйкер взял прокомпостированную картонку и сел в нужный лифт, идущий вниз, на второй уровень. На втором уровне он пересел в шумный монорельсовый вагон, медленно ползущий по направляющей, закреплённой под потолком огромной пещеры. Вагон шёл рывками, а под ним простиралась часть подземного города, приютившего остатки человечества. Это была круглая полость диаметром около мили. Её дно было сплошь застроено бесчисленными ячейками и отсеками и напоминало гигантские пчелиные соты. Каждый дюйм пространства использовался с научной рациональностью; плотная застройка поднималась вверх, оставляя лишь двадцать футов свободного места под плоским потолком для монорельсовой дороги и циркуляции воздуха.
Существовало еще девять уровней, устроенных точно так же. В целом это напоминало гигантский улей, и хотя его обитателями были люди, они трудились с пчелиным усердием, поддерживая бесперебойное функционирование общины. В этом подземном городе не могло быть ни бездельников, ни бесполезных трутней, ни какого-либо привилегированного класса. Все были рабочими, и само выживание давалось ценой колоссальных общих усилий.
Два столетия назад, когда человечество впервые осознало неотвратимость своей гибели, группа учёных и инженеров задумала создать это убежище от грядущей катастрофы. Поначалу проекту оказывали лишь скромную поддержку, затем, по мере того как с годами угасала надежда на возрождение Солнца, она становилась всё больше и больше. Другие группы предпринимали похожие попытки создать подземные убежища, однако все они или начинали слишком поздно, или допускали ошибки в планировании.
Когда
Человечество было стерто с лица Земли, уцелела лишь эта крошечная община в недрах планеты. Предстояло решить множество проблем. Пока атмосфера ещё не выпала на поверхность в виде легко собираемого воздушного снега, приходилось закачивать газообразный воздух сверху и нагревать его. С самого начала ощущался дефицит буквально всего.
Запасов продовольствия, однако, хватило на десять лет. Научные работники, составлявшие почти половину населения убежища, трудились как никогда прежде, пытаясь решить продовольственную проблему после того, как эти запасы иссякли. В конце концов был доведён до совершенства процесс превращения организма вида lumbricus в довольно съедобный и питательный студень, сдобренный культурами водорослей, выращенных под ультрафиолетовыми лучами.
Сильный холод на поверхности загнал бесчисленные армии дождевых червей глубоко под землю – прямо в чаны исследователей. Прежде недооцененный червь, удобрявший человеческие поля до угасания Солнца, теперь сам стал для людей главным источником пропитания.
Выжившие после этого выжившие с суровой решимостью взялись за обустройство своего быта вопреки всем невзгодам. Они спустили под землю столько машин, материалов, книг и других ценных вещей, сколько смогли, однако во всём приходилось соблюдать строгие ограничения. И всё же этого хватило, чтобы раскрутить маховик цивилизации под землей.
Начались горные работы. Создатели проекта проявили завидную прозорливость, выбрав для убежища место рядом с богатыми месторождениями угля, нефти и железа в западной Пенсильвании. К каждому из этих месторождений были проложены тоннели, позволившие использовать драгоценные ресурсы. Подобно кроту с инженерным складом ума, человек создал в земных глубинах настоящую кузницу Вулкана.
В то время как беспощадные силы природы лишали жизни верхний мир, эти прилежные люди создавали новую жизнь в земных недрах. Всё было на вес золота, ресурсов едва хватало на всех, но внизу жизнь продолжалась, пока наверху торжествовала смерть.
Ожидая назначенной встречи на площадке перед кабинетом, Фил Уэйкер особенно остро почувствовал величие этой мужественной борьбы с небытием. В прежние времена много писали о мелочности человеческих целей, тщете цивилизации, пороках и глупой гордыне людей. Но эта борьба со слепой мощью всесильной Вселенной с поразительной ясностью выявила главное: несокрушимый дух человечества – явление само по себе возвышенное.
Комиссар по снабжению Фенвик был одним из двенадцати человек, от которых зависела судьба двадцати тысяч жителей подземного сообщества. У него было такое же осунувшееся от недоедания лицо, как у всех, и такая же мертвенно-бледная кожа. На лбу у него залегли глубокие морщины, свидетельства нескончаемых тревог и забот. В глубине его глаз застыла пустота. Руководители подчас слишком отчетливо понимали, насколько близка община к вымиранию и что первое же непредвиденное бедствие может стать для нее последней.