Когда плачет небо
Шрифт:
– Получается, что Витковская чуяла недоброе, раз звонила своей подруге именно в это время, но тем не менее, дверь открыла. Кстати, не звонили в лабораторию?
– Нет, Леш, ты же прекрасно знаешь, Погодин бесится, когда его торопят. Как только будут новости, он сам объявится.
– "Я должна еще подумать, только ты меня не торопи", - фальшиво прогундосил Королев, машинально рисуя на листе бумаги какого-то невиданного зверя с огромными ушами и длинным хвостом.
– Песенка была такая в моей юности.
– Ну, художник-музыкант, а что соседи?
– Бабушка соседка
– Она не могла ошибиться?
– Говорит, что как раз перед этим она смотрела на часы, да к тому же у Витковской необычный звонок, его не перепутаешь. Марья Тимофеевна в ту ночь мучилась бессонницей и пошла на кухню накапать себе снотворного. В коридоре она услышала, что в квартиру этажом выше, кто-то позвонил. Однако, в отличие от большинства своих ровесниц, эта бабулька любопытством не страдает, а поэтому, недолго думая, хлопнула рюмашку валерьянки, да и уснула крепким сном праведницы.
– Но ведь в этом доме не одна Марья Тимофеевна живет.
– Согласен, - пожал плечами Макс, - Но напротив обе квартиры пустовали, - одна из них сдается, а обитатели второй - пожилая пара до сих пор обретаются на даче, - грибы собирают, яблоки сушат. Над Витковской проживают молодожены, только в конце августа поженились. Им вообще ни до чего дела нет, сплошная любовь-морковь. Тем более, что эту квартиру им родители на свадьбу подарили, въехали совсем недавно и они своих соседей даже в лицо еще не выучили.
– Романтично, но не интересно, - покачал головой Березин, - Вов, ну а ты что-нибудь нарыл?
– обратился Березин к Емельяненко.
– Сам понимаешь, ночь - это не самое подходящее для прогулок время, а потому рассчитывать на то, что убийцу видело огромное количество людей, - глупо. Но я все-таки нашел одну барышню. Логинова Ирина Петровна, двадцати трех лет, живет в соседнем доме. Около двух ночи она вывела на прогулку своего пса. Логинова работает официанткой в баре, а потому возвращается домой поздно. Так вот, спустя минут десять-пятнадцать, она увидела, как возле интересующего нас подъезда остановилась светлая машина. Высадив пассажира, водитель уехал. Я выяснил, что ни в одну квартиру такие поздние гости не приходили, а значит...
– А вот это уже любопытно!
– оживился Королев.
– Спешу вас разочаровать, коллега. Во-первых, было темно, лампочка у входа в подъезд горит тускло, а во-вторых, Логинова была сравнительно далеко, на собачьей площадке. Это метрах в пятидесяти от дома. Ей показалось, что это был мужчина, одетый в темный плащ, но она даже в этом не уверена.
– А что по машине?
– Знаешь, это как в "Зимней вишне": "Какого цвета пальто-то? Да - дутое!" Так и у меня: "Какая марка у машины? Да - светлая!", - невесело ухмыльнулся Вовка, - Номера, она, естественно, не запомнила. Конечно, можно отправить запрос в таксопарки, но шансов мало. Во-первых, их сейчас, как червей после дождя, а во-вторых, где гарантия, что это был официальный заказ? Может быть просто поймал на улице попутку. Ищи ее теперь свищи!
– Погодите-погодите, что-то не сходится, - Королев помотал головой, -
– Ничего это не значит, майор, - с досадой проговорил Емельяненко.
– Здесь может быть все, что угодно, тем более заключение экспертов было только предварительное. Надо ждать точного результата.
– А больше эта твоя свидетельница ничего не заметила?
– Не-а, - покачал головой Вовка, - Говорит, что почти сразу после этого ушла домой.
На столе судорожно задергался телефон.
– Алло, да, Ромка, привет! А ты где? Ну, ладно, тогда завтра увидимся. Пока.
Королев нажал "отбой" и сунул аппарат в карман рубашки.
– Ну, что там?
– Как я и предполагал. Егоров только что сел в автобус, который прибудет на Выхино около полуночи. Давайте так. Утром выслушаем Ромку, потом я встречусь с Титовым, а ты, Леха, дуй в издательство. Узнай, как можно больше о том, с кем Витковская плотно контактировала, с кем ругалась-мирилась и так далее. Особенно в последнее время.
– А я?
– А ты, Вовка, как и договаривались, работаешь по машине. Обзвони все таксопарки, может быть кто-то выполнял нужный нам заказ.
– Как всегда: поди туда не знаю куда, найди то, не знаю, что, - буркнул Емельяненко, собирая кружки и с грохотом составляя их на тумбочку.
– Возражения не принимаются, капитан, - резюмировал Королев.
– А раз так, то поехали-ка по домам, а то мне в отличие от вас, еще за город тащиться.
***
Кудринский городской дом инвалидов находился в одном из окраинных районов и помещался в старом обветшавшем кирпичном здании, построенном в середине прошлого века. Его стены, казалось, намертво впитали в себя запахи болезни, одиночества и смерти. Это место предназначалось для уже никому не нужных родителей и родственников. Именно сюда, в эту обитель скорби и старости дети и внуки привозили умирать своих матерей, отцов, бабушек... "Знаешь, тетя Люда (Маша, Аня), это все для твоего же блага! Здесь у тебя появится очень много друзей и знакомых твоего возраста, здесь о тебе будут заботится и в любое время окажут медицинскую помощь. А мы непременно будем навещать тебя, а когда тебе станет лучше, - а это обязательно случится!
– мы вновь заберем тебя домой!"
На деле же это означало: "Мне надоело возится с тобой! Мне осточертело менять вонючие простыни и подгузники, вытирать слюни, кормить с ложечки и выталкивать каждый день на балкон твою уродливую неповоротливую коляску. Я не хочу больше оплачивать приходящую санитарку и совать в ее карманы мятые купюры. Ты занимаешь квартиру, в которой вполне могут жить мои дети, им она нужнее".
Софья Васильевна закончила обход и с облегчением опустилась на кушетку в сестринской. День сегодня выдался не простой. Скончался во сне Петр Николаевич из третьего блока. Это был тихий незаметный человек, никогда и никому не доставлявший хлопот.