Когда он вернется
Шрифт:
– Да, – наконец ответила она.
Пока Изабел обрабатывала рану, Аласдер провел пальцем по ее руке – от запястья до локтя. Ткань не помешала ему отметить, что ее рука была напряжена, а запястье было гибким и изящным.
Изабел отдернула руку и заткнула пробками флаконы.
Аласдер медленно потянулся и стал молча расстегивать жакет, не отрывая взгляда от ее лица.
– Я хочу большего. – Он прислонился лицом к ее груди. – Я хочу женщину, которую только начал узнавать. Куда она подевалась, Изабел? Куда ты ее отослала?
Зрачки Изабел расширились, но она по-прежнему молчала.
Аласдер
– Я здесь, – прошептала она.
– Правда, Изабел? Тогда почему ты меня боишься?
– Я не боюсь. – Но ее голос дрожал.
– Я поклялся себе, что поцелую тебя, если ты опять будешь молчать.
Аласдер встал и наклонился к ней.
В том, как идеально подходят их губы, есть какая-то магия, подумал он. И почувствовал, что к глазам подступили слезы. Его дыхание сбилось, сердце стучало молотом, все чувства были сосредоточены только на Изабел.
Даже если они перестали доверять друг другу, у них по крайней мере осталось это.
– Черт возьми, Аласдер, что это за разговоры о том, будто ты женился? И к тому же на шотландке.
Аласдер замер и заслонил Изабел своей спиной. Ее жакет был расстегнут, а сорочка и то, что было под ней, не предназначались для всеобщего обозрения.
– У тебя не отвалилась бы рука, братец Джеймс, если бы ты постучался.
Перед Аласдером стояли три его брата. На их лицах было беспредельное удивление. Только у Джеймса хватило ума выразить досаду. А у Брендана и Хэмиша, видимо, от зависти просто отвалились челюсти, как у гончих. Аласдера должно было бы огорчить их появление, однако в данный момент он не чувствовал ничего, кроме злости.
– Закройте дверь, черт побери! – зарычал он, и братья наконец сообразили, что нужно выйти. – Прости меня, – обратился он к жене. – Мои братья просто дурни.
Изабел лишь кивнула, и он увидел, что она снова ушла в себя.
Аласдер сидел на полу каюты, спиной прислонившись к койке и обхватив руками колени. Изабел, примостившаяся на самом краешке койки, позавидовала такой небрежной позе.
Три брата Макрея – Джеймс, Хэмиш и Брендан – сидели напротив них тоже на полу. Было что-то во внешности братьев, объединявшее их: линия подбородка, гордый нос. В остальном они были так не похожи, что запросто могли бы быть кузенами, а вовсе не родными братьями. Джеймс был высоким и стройным. Хэмиша природа наградила широкими плечами и приземистостью. А Брендан, молодой человек среднего роста, гораздо чаще своих братьев улыбался. Однако история, рассказанная Аласдером, была воспринята всеми тремя одинаково.
– Этот негодяй попытался снова захватить землю? – сердито спросил Хэмиш. – По-моему, следует научить этого Магнуса Драммонда соблюдать границы.
– И как можно скорее, – добавил Джеймс.
– Предлагаю свою помощь, – решительно вступил Брендан, будто предвкушая схватку.
С этими Макреями шутки плохи, подумала Изабел. Подозревает ли ее отец, в какой он опасности? А она? Аласдер многое опустил в своем рассказе, например, все, что касалось их женитьбы.
Поддавшись импульсу, она положила руку на плечо Аласдера, и он накрыл ее своей ладонью. Это был молчаливый жест поддержки. Другой рукой он начал рассеянно гладить ее колено, будто почувствовав
– Как вы узнали, что я в Гилмуре? – спросил он.
– Нам сказала об этом графиня. Ты ей очень понравился, Апасдер. Думаю, что в Брэндидж-Холле ты одержал победу.
– Значит, я ей понравился? – улыбнулся Аласдер.
– Боюсь, у нас плохие новости, – вмешался Джеймс. – Графиня скончалась через два дня после нашего прибытия в Брэндидж-Холл.
Сердце Изабел сжалось. Новость не была такой уж неожиданной, но все же лучше было бы никогда о ней не узнавать. Тогда в своем воображении она всегда смогла бы представить себе живую Патрицию в великолепных интерьерах Брэндидж-Холла.
Изабел закрыла глаза, сдерживая слезы, но печаль разрывала ей сердце. Аласдер понял чувства жены и нежно погладил ее пальцы, а она в ответ слегка сжала его руку. Память объединила их, словно мостик, перекинутый отсюда в Брэндидж-Холл.
– Мы отошлем «Молли Браун» в Лондон, – сказал Джеймс. – Незачем судну идти в Новую Шотландию, если мы здесь.
Аласдер кивнул.
– А теперь рассказывайте, как случилось, что вы поженились? – сменил тему Джеймс. Взглянув на Изабел, он улыбнулся, и у нее мелькнула мысль, что из всех Макреев он, пожалуй, самый красивый. Кроме Аласдера, только у него были зеленые глаза, а их взгляд был прямым и внимательным.
– Как случилось, что мы поженились? – повторила Изабел, завороженная его одобрительным взглядом.
– Изабел – дочь Магнуса Драммонда, – сказал Аласдер, и все внимание братьев тотчас же переключилось на нее. Под их взглядами Изабел почувствовала себя так, будто ее раздели догола и заставили идти по многолюдной улице Эдинбурга.
Она молча сложила руки на коленях. Ее поза и поведение были верхом приличия – колени вместе, глаза опущены. В каюте наступила напряженная тишина.
Изабел подняла глаза и встретилась взглядом с каждым из братьев. И хотя не было сказано ни единого слова, по их сжатым губам и прищуренным глазам она поняла, о чем они думают.
Изабел встала. Если она сейчас же не выйдет, она опозорит себя. Все переживания и страхи прошедшей недели выльются в водопад слов и слез. Аласдер хотел было остановить ее, но она вырвалась и выскочила за дверь.
Пройдя на корму, она отвязала лодку. Генриетта, умываясь, сидела у перил, и по всему было видно, что кошка довольна жизнью и собой.
– Привет, Генриетта, – сказала Изабелл. – Тебе никогда не хотелось иметь в жизни больше того, что ты имеешь?
Генриетта перестала умываться и посмотрела на Изабел с презрением. Она будто хотела сказать, что ей вполне хватило бы кусочка рыбки, чтобы быть довольной жизнью.
– Моя жена – Макрей. Она стала Макрей с того дня, как я на ней женился, и вы должны относиться к ней с уважением.
– Разве ты можешь ей доверять, Аласдер? – спросил Хэмиш.
Вопрос брата потряс Аласдера, и он на секунду опешил. «Я ей доверяю, и это главное». Но он сомневался, что для Хэмиша такое объяснение будет достаточным.
– Она спасла мне жизнь, – сказал он, наконец понимая, что смысл этих слов гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Возможно, любовь сразу не приходит. Ее растят десятилетиями, укрепляют годами дружбы, семейными узами, общностью прошлого и планами на будущее.