Когда он вернется
Шрифт:
Она уже несколько дней вела себя странно: относилась к нему с вежливым сочувствием – как если бы он был ей чужим. Исчезла непринужденность, сменившаяся неловкостью, какой он не чувствовал с тех пор, как они поженились. Она запрятала свои мысли так глубоко, что у Аласдера не было даже отдаленного представления о том, что происходит в ее голове.
– Мне захотелось поработать, – сказала Изабел, обращаясь к своим инструментам, и стала аккуратно их раскладывать.
– В последнее время работа занимает большую часть твоего времени, Изабел.
Тревога в ее глазах беспокоила его. Он знал,
– Ты против этого возражаешь, Аласдер?
Изабел встала, накрыв мрамор куском парусины. Он подошел и снял тряпку.
– Я не возражаю против твоей работы, Изабел. Я только хочу знать причину твоей неожиданной антипатии ко мне и к Гилмуру.
– Что заставляет тебя так думать? – Она опять закрывала мрамор. Ее упрямство вызвало у него улыбку. Когда она того хотела, она могла быть такой же непроницаемой, как мрамор, и такой же неподатливой, как камень.
– Ты избегаешь меня и не желаешь сойти на берег.
– Просто мне хочется поработать, – буркнула она, отводя взгляд. Потом отошла к перилам и устремила взор на скалу, рассматривая ее с тем же вниманием, с каким она смотрела на свой мрамор.
После того как они поженились, Изабел перестала быть с ним сдержанной. Наоборот, они смеялись и болтали, наслаждаясь тем, что все лучше узнавали друг друга. Аласдеру хотелось, чтобы та, другая, Изабел вернулась. Ему было больно смотреть на эту тихую женщину, в глазах которой таилась печаль.
– Мне кажется, Изабел, что ты чего-то недоговариваешь?
Как ему решить проблему, о которой он не имеет понятия? Как ответить на невысказанный вопрос? Молчание Изабел пугало его так же, как ее безропотное принятие его гнева.
Именно так она вела себя с Магнусом Драммондом.
Аласдер прошел в свою каюту и тихо прикрыл за собой дверь, хотя ему хотелось хлопнуть ею. У него другой характер, чем у Изабел. То, чего она достигла терпением, он добился более прямыми методами.
Наверное, ему следовало бы подойти к ней, убедить ее поговорить с ним, сказать слова утешения. Впрочем, Аласдер все же догадывался, в чем причина ее отстраненности. Несмотря на то что она боялась Драммонда, он все же оставался ее отцом, а порвать связь с родителями довольно трудно. Изабел, очевидно, разрывалась между преданностью своему отцу и любовью к своему мужу. У Аласдера же этой проблемы не было.
Если она хочет заручиться его обещанием не трогать Драммонда, то такого обещания он не сможет ей дать. Точно так же, как не может отказаться защищать свой дом и людей, которые от него зависели. Разве может он забыть, что сделал ее отец?
Ведь Драммонд фактически объявил войну Гилмуру.
Джеймс Макрей стоял на носу своего корабля рядом с двумя братьями. Все они молчали, с благоговением глядя на Гилмур – место, о котором они слышали с самого детства.
Джеймс заметил, что у берега озера Лох-Улисс было пришвартовано торговое судно. «Стойкий», по-видимому, бросил якорь в бухте. Значит, вести свой корабль по сужающемуся фарватеру было не только глупо, но и небезопасно.
– Бросим якорь здесь, – сказал Джеймс братьям.
– А
– На весла сядешь ты, – отозвался Брендан. – Ты не слишком утомился во время путешествия.
– Я с удовольствием пошел бы в Гилмур пешком, – сказал Джеймс, – только бы не слышать вашей перепалки.
С этими словами он отправился отдавать приказания матросам.
Изабел стояла у двери каюты, собираясь постучать. Какой же мимолетной оказалась ее смелость! Всего неделю назад она, не дрогнув, осадила своего отца и была готова застрелить человека, чтобы найти Аласдера. А сейчас она чувствовала себя такой же слабой, как новорожденный ягненок, и такой же «храброй».
Она постучала, но ответа не последовало.
– Тебе не надо стучать, – сердито сказал Аласдер, когда она нерешительно открыла дверь. – Эта каюта в той же степени твоя, как моя.
– Я зашла, чтобы обработать и перевязать твою рану, если только ты не хочешь сделать это сам.
– Я должен ценить заботу моей жены. Это гораздо лучше, чем когда она старательно меня избегает.
– Но я же живу на корабле. – Изабел подошла к комоду, чтобы достать снадобья.
– Да, но такое впечатление, будто тебя здесь уже нет.
Некоторые слова не могут быть произнесены. А некоторые страхи слишком ужасны, чтобы о них говорить. Быть храброй ради него было легко, но сейчас смотреть ему в глаза было труднее, чем целиться в матроса. А вдруг она прочтет в его глазах то же, что во взглядах Брайана и других членов команды? Неужели ей придется почувствовать, как он отдаляется от нее, боясь дотронуться до нее, как до зачумленной?
Изабел предпочла молчать. Расставив на столе флаконы, она осмотрела рану. Аласдера хотели убить, а он выжил и сейчас сидит перед ней.
Их жизнь идет как бы по кругу, вдруг подумала Изабел. Однажды она сидела там, где сейчас сидит он, такая же напуганная и отстраненная, как сейчас. И тогда он заботился о ней. Но хотя обстоятельства изменились, сами они оставались прежними.
Он все так же храбр, она, как и раньше, робка. Аласдер – хозяин жизни, она же принимала жизнь такой, какая она есть. Он смотрит вперед, а ее всегда сковывают ограничения, которые она сама для себя когда-то установила.
Изабел посмотрела на него. Его глаза искрились, хотя губы не улыбались. В этот момент он был просто Аласдером Макреем, без всяких заслуг и титулов. Нетерпеливый, упрямый, настойчивый, временами требовательный. Простой смертный.
И этот человек со всеми своими недостатками еще больше был ей дорог.
Ее пальцы попали в поле его зрения, когда Изабел осторожно отводила волосы от раны.
– Мы недостаточно друг друга любили, Изабел. Пальцы остановились. Ее грудь, скромно прикрытая жакетом, была слишком близко. Аласдеру хотелось наклониться и припасть к ней губами.
– Мы не так давно женаты.
– Я тебя удовлетворяю?
На этот раз пауза немного затянулась. Изабел словно подыскивала слова. Неужели он такой плохой любовник? Или он слишком торопился? Вполне возможно, если учесть, как его тело реагирует на нее даже сейчас. Аласдер Нетерпеливый.