Когда он вернется

Рэнни Карен

Она защитит его всей своей жизнью, заслонит его своим телом, поддержит его своей любовью.

– Пожалуй, и мне надо поискать себе жену, – сказал Брендан, глядя, как Аласдер и Изабел поднимаются рука об руку в гору. – Заметили, как он все время к ней прикасается?

– А она – к нему, – добавил Хэмиш. Он тоже не отрывал взгляда от брата и его жены.

– Им надо побыть одним хотя

бы часок, – усмехнулся Брендан.

– Не часок, – поправил Хэмиш, – а день, а может, неделю.

Джеймс молчал. Никогда прежде он не завидовал никому из своих братьев, всегда понимая и принимая их сильные и слабые стороны.

– Нет, – наконец произнес он, – им нужна вся жизнь.

Аласдер никогда прежде сюда не приходил, но сейчас это показалось ему правильным – воздать должное своим шотландским предкам. Могила его прабабушки была особенно почитаема. Деревянный крест с трех сторон защищала каменная изгородь.

Аласдер встал на колени, Изабел опустилась рядом. Он украдкой посмотрел на ее освещенный заходящим солнцем профиль и вдруг понял, что она не просто его жена. Изабел была женщиной, которую он никогда не искал, но всегда ждал.

С самого детства он видел, какими полными любви взглядами обмениваются его родители. Его отец влюбился в двенадцать лет, а к нему любовь пришла позже – в образе темноволосой шотландской девушки с застенчивой улыбкой и невысказанными мечтами. Упрямой и удивительно страстной.

Их женитьба, вместо того чтобы соединить их, привела к разладу. Несмотря на это, ухаживание все же началось, подобно скрытому под водой океана течению. Сначала было любопытство, потом интерес, который, постепенно разрастаясь, превратился в уважение и восхищение.

Аласдер чувствовал, как они сначала стали единым целым, а потом будто раскололись на две части, при этом каждый взял что-то у другого. Он словно передал Изабел свою смелость, а в его сердце проникла уязвимость, некогда принадлежавшая ей.

Склонив голову, он помолился за Мойру Макрей, свою бабушку, которая навсегда останется в его памяти молодой. И за Патрицию Ландерс – женщину, которая вошла в их семью и которую все любили. Аласдер вдруг понял, что сейчас наступил момент, когда следует не только молиться об умерших, но и произнести слова, которых ждет от него жена.

Он взял руку Изабел. Она была грязной, в царапинах и ссадинах. Если бы он посмотрел на ее ладони,

то наверняка заметил бы в них занозы. Все это были отметины, говорившие о ее решительности, смелости и, возможно, упрямстве. Эта женщина с серьезным взглядом и тайными мыслями была единственной, с кем он хотел бы пройти свою жизнь – с этого дня и до самого конца.

Аласдер поднялся и протянул ей руку. Точно так, как это было в тот день, когда он увидел ее впервые: она удивленно посмотрела на него широко раскрытыми глазами, словно он был призраком Гилмура.

Что мужчина говорит женщине, если он ею восхищен? Благодарит ее или благословляет судьбу за то, что она послала ему ее?

Слова не шли у него с языка. Аласдер чувствовал себя неопытным юнцом, переполняемым чувствами, в которых он боится признаться.

Ее глаза еще никогда не были такими зелеными – цвета окружавшего их леса или чисто промытых изумрудов. Щеки пылали, а губы припухли, будто он только что поцеловал ее тысячу раз.

Какими словами сказать Изабел о том, что он чувствует?

Положив руки ей на плечи, Аласдер прижал ее к своей груди.

– Я был не совсем честен с тобой, Изабел, – осторожно начал он. – Я захотел повторно на тебе жениться не из чувства чести или ответственности.

Он отвел прядь волос со щеки Изабел и заправил ее за ухо. Потом большим пальцем стер грязь с подбородка.

– Я в тебя влюбился, – почти шепотом признался он. Отстранившись, заглянул ей в глаза и подумал, что он счастливее святого. Ионис потерял любовь своей жизни, а ему была дарована Изабел.

– Аласдер. – Она вложила в это имя всю свою любовь. У нее был необыкновенный дар – в одном слове она умела выразить столько эмоций: нежность и страсть, удивление и благодарность.

Земля Макреев расстилалась перед ними во всем своем великолепии. Последние лучи заходящего солнца позолотили спокойную гладь озера Лох-Улисс и величественные руины Гилмура. Впереди у них были месяцы, а возможно, и годы нелегкого труда, но долины обязательно станут такими же зелеными и плодородными, какими были когда-то, а жители перестанут бояться за свое будущее.

В этот момент Аласдер понял, что его дом – это не Новая Шотландия, не его корабль и даже не Гилмур.

Изабел была его домом, его пристанищем, его спасительной гаванью.