Когда он вернется

Рэнни Карен

Стараясь сосредоточиться, Джеймс вернулся к записям в своем дневнике. Жизнь на борту была скучной, поэтому в свободное время, когда его братья предпочитали играть в карты, он записывал в дневник свои мысли. В игре Брендану обычно везло, и он выигрывал, а Хэмиш постоянно обвинял его в мошенничестве. Кончалось все дракой, однако побежденный всегда признавал поражение, и на неделю, пока проходили синяки и заживали царапины, наступал мир.

Такие разные по характеру, на людях братья, однако, всегда выступали как единое целое. Создавалось впечатление,

что каждый из них считал возможным оскорблять своих братьев, но у остального мира такого права не было.

Уже наступила ночь, и команда спала, а они все еще не приняли окончательного решения.

– Поскольку мы уже так близко от Англии, – сказал Дуглас, младший из братьев, – почему бы нам не встретиться там с Аласдером?

Они находились в море уже четыре месяца, переправляя два корабля, построенных на верфи Макреев, французам. Дело было завершено, оно оказалось весьма прибыльным, как и обещал Аласдер, и сейчас они возвращались домой, благополучно ускользнув из-под носа англичан.

Военное присутствие англичан в Новой Шотландии с годами все увеличивалось, что не нравилось их отцу, так же как другим беженцам из Гилмура, и Макреи старались не попадаться англичанам на глаза.

Джеймс записал в своем дневнике:

Я не могу не участвовать в этом, но меня не перестает удивлять парадокс этого семейного предприятия. Впрочем, рыск – это давняя и почитаемая традиция Макреев.

Мы думаем сейчас не о том, чтобы поскорее возвратиться домой, а о возможности встретиться с Аласдером в Лондоне, Это облегчит ему выполнение трудной задачи, а для нас станет небольшим развлечением. Я давно мечтал увидеть достопримечательности этого огромного города и пройтись по его книжным лавкам.

– Не понимаю, почему так трудно принять решение, – говорил Дуглас. – Мы идем с опережением графика, а до Лондона не так уж и далеко.

– Дело не в этом, Дуглас, – сказал Хэмиш, поглаживая бороду. – Мы вроде как должны быть нейтральными, а если войдем в их порт, только-что продав суда французам, это может быть истолковано как то, что мы хотели натянуть англичанам нос.

– Ведь эти суда будут использованы против них, – добавил Брендан, на этот раз поддержав старшего брата.

– А кто им об этом расскажет? – не сдавался Дуглас. – Никто же, кроме нас, ничего не знает.

– Ты соскучился по Аласдеру, Дуглас? – насмешливо спросил Хэмиш. – Или жаждешь увидеть Лондон?

– Я думал, у него глаза выскочат из орбит, когда мы подходили к Кале, – не унимался Брендан.

– Я же не так много путешествовал, как ты, – огрызнулся Дуглас. – Это мой первый рейс.

– Ты оказался хорошим моряком, Дуглас, – заметил Джеймс, – даже ничуть не страдал от морской болезни.

– Не то что ты, Джеймс, – съязвил Хэмиш.

Братья засмеялись. Во время своего первого плавания Джеймс не мог оторвать голову от подушки. Он не был прирожденным моряком, как Аласдер. В тот раз они ходили в южные колонии Англии

за грузом железного дерева для корпусов кораблей, которые строил Аласдер.

– Неужели только я хочу взглянуть на Лондон? – недоверчиво спросил Дуглас.

Братья переглянулись.

– Тогда что же нас останавливает? – Дуглас почувствовал, что выигрывает спор.

– Ты думаешь, Дуглас, что в Лондоне нас только и ждут?

– Тогда тем более нужно встретиться с Аласдером.

– А кто сказал, что Аласдеру понравится наше вмешательство? – Брендан встал и потянулся.

– О каком вмешательстве ты говоришь, брат? – удивился Хэмиш, попыхивая трубкой.

Джеймс встал, понимая, что пора предотвратить разгорающийся спор.

– Поскольку это мой корабль, принимать решение буду я. Мы идем в Лондон, но пробудем там только пять дней.

– Почему пять?

– Потому что это тот срок, который вы можете продержаться, чтобы не затеять драку.

Джеймс взял свой дневник и вышел.

Глава 9

В спокойных водах озера Лох-Улисс отражалась утренняя заря. Легкий бриз доносил аромат цветущих трав и резкий, солоноватый запах моря.

Аласдер отдал приказ поднять паруса. Хлопанье парусины, звук натянутых канатов и скрип мачт свидетельствовали о том, что плавание началось.

«Стойкий» покинул озеро Лох-Улисс и направился к проливу.

Аласдер стоял на палубе, расставив ноги и заложив руки за спину. Ветер трепал его волосы, одежда стала влажной от соленых брызг. Слева от него устремлялись ввысь скалы, справа – простиралось открытое море.

За его спиной матросы были заняты работой на палубе, по очереди отвлекаясь на завтрак. Еда была скудная– сухари и вяленое мясо, – но все же на камбузе был разожжен огонь.

– В вашу брачную ночь был шторм, капитан. – К Аласдеру подошел Дэниел. – Это плохая примета.

Приметы Дэниела были почти так же привычны, как знаки Генриетты.

– И что на этот раз, Дэниел? Сегодня не четверг и не пятница, сегодня хорошая погода и попутный ветер.

– Жаль, что вы не в шляпе, капитан. Если бы вы бросили ее за борт, это было бы гарантией безопасного путешествия.

– Ты меня разоришь, Дэниел. Не могу же я без конца покупать новые шляпы.

– Думаю, что Драммонд уже это сделал. Я полагаю, что все же не следует нарушать традиции моря.

Аласдер кивнул и направился к своей каюте. Постучав и услышав слабый голос Изабел, он вошел.

Она не была в постели, как он ожидал. И не сидела на койке. В голубой юбке и жакете Изабел стояла на коленях перед своей корзиной.

Когда она вытащила небольшой деревянный ящик, Аласдер, забыв, зачем он сюда зашел, подошел к ней.

– Тебе не следует ничего поднимать, – сказал он, отбирая у нее ящик и помогая подняться. – Ты должна лежать.

Вместе с лучами утреннего солнца в каюту через открытую дверь ворвался свежий ветер, унося с собой тошнотворный запах китайских снадобий.