Когда наступит ночь
Шрифт:
– Серега сказал, что там не только стреляли, – тихо
добавил Михаил. – Он не видел, но чувствовал, что ребята применили чуть ли не все сразу. И поверху обойти пробовали, и просто пробить. Кого-то они убили, но не под куполом, а сбоку. Охрану. Илья, извини, что перебил.
– Да ничего, спасибо за уточнение. Так вот, потом все сначало рухнуло, а потом вспучилось, как это воспринял Сергей. Купол вспыхнул, а потом почернел. Что было дальше, он помнит плохо. Приподнялся, получил две пули в живот. Отполз в сторону. По оврагу что-то черное надвинулось, но вроде бы
– Да что там рассказывать, – старик вздохнул. – Два тяжелых ранения, потеря крови – это можно не учитывать.
Хуже другое. Почти полностью разрушены системы верхней регуляции. Нервы – ни к черту. Тонкие структуры – удалось на какое-то время поддержать, но распад продолжается. Как это лечить, я не знаю. Почему он до сих пор жив – тоже. Он должен был умереть еще в лесу.
– Иваныч!.. – не выдержал Михаил.
– Тут ничего не поделаешь, Миша, – Илья встал с дивана и подошел к воину. Похлопал – скорее всего, по плечу, на слух не разобрать.
Александру некогда было смотреть. Во двор въезжал старый «Москвич-412», нужно было следить за ним. Кажется, ничего необычного. Дверца водителя открылась, вылез молодой парень. Если верхнее зрение не подводит – человек как человек, только раздраженный чем-то. Пнул подвернувшуюся крысу и зашел в один из подъездов напротив. Тут же выскочил, кинулся к машине. Достал из-под сидения монтировку и снова направился к подъезду. Через несколько секунд донесся яростный писк, перемежаемый звонкими ударами по камню и железу. Несколько серых клубочков выкатились во двор. Одна крыса явно хромала.
– …у Ивана, – поймал он обрывок фразы. Олег что-то пояснял. – То же самое сейчас наблюдается в городе. Видимо, люди не так восприимчивы к этой гадости, но у них такой распад тоже заметен. Больше всего пострадали те, кто жил около холмов и в ущелье. При этом можно выделить две закономерности: в центре хуже со здоровьем, ближе к окраинам больше несчастных случаев. Пока нельзя подсчитать точно, но по отдельным случаям видно, что почти не пострадали любители различных тайных наук.
– И верующие, – добавил рыжий гость. – В монастыре была небольшая паника, но обошлось без жертв и даже без серьезных обострений. Хотя стоит он под самыми холмами, и рядом с ним творилось то же, что и везде. Соседка рассказала, она туда с утра кинулась свечку ставить.
– Самой-то ей помогло? – в голосе колдуна любопытство смешалось с иронией.
– Вполне возможно. По крайней мере, она и ее дети
отделались кошмарами. Муж был на дежурстве, пока что с
работы не вернулся, но он только к обеду и приходит.
– Миша, иди сюда! Быстро! – в арке показались несколько
крепких парней. Судя по всему, во двор они зашли не случайно
– первый сразу же решительно направился к подъезду Ильи, на ходу опуская руку в карман.
– Все в порядке, Саш, это наши подходят. Можешь слезать с окна, теперь с обороной вопросов
– Иди. Это что, уже резерв призвали?
– Нет, это пока из Братства. Я автомат пока тут оставлю, нечего соседей пугать.
– Оставляй, никуда твой драгоценный АКМ не денется.
Михаил загрохотал ботинками по коридору, хлопнул входной дверью.
– Итак, господа, заседание продолжается, – Олег тяжело вздохнул. – Оставим пока людям их проблемы, займемся своими. Как у нас с эвакуацией?
С эвакуацией было хорошо. Не тем, конечно, кого эвакуировали, а тем, кто это организовывал. Видимо, Древний Народ давно учитывал такую возможность. Не исключено, что сказывалась и память предков, постоянно уходивших от преследователей. К тому же в городе попросту было не так уж много Древних. Тысячи три или четыре, не больше. Для властей почти миллионного Желтогорска перевезти несколько тысяч человек – пустяк.
Но людей не вывозили, а у Древних не было тех возможностей, которые открываются движением мэрской руки. Более того – бдительное око власти, одетое в форму инспекторов ГИБДД, уже начало следить за тем, чтобы несознательные граждане не подавались панике. Проще говоря – не бежали из города и не выносили с собой дурно пахнущий сор из начальственной избы.
Для начала все это было названо очередным этапом антитеррористической операции «Смерч». Вскоре кое у кого возникли подозрения, что город является крупнейшим поставщиком взрывчатки в мире, при этом каждый горожанин только и мечтает о том, как бы ее продать террористам. Тщательно только досматривались машины, пытающиеся выбраться из города, просевшие под тяжестью чемоданов, мешков и родственников. На "КамАЗы", едущие в город, никто не обращал внимания.
К вечеру начальству стало ясно, что террористов в городе меньше, чем рвущихся из него горожан. Помогли осознать это и грозные запросы из Москвы – шило где-то вылезло из мешка, нашлись структуры, больше опасавшиеся гнева столичного начальства, чем немилости губернатора. Губернатор, тяжело вздохнув, отправил заготовленную на такой случай и согласованную на дневном совещании просьбу о помощи. Через час широкая фигура областного руководителя появилась на телеэкранах. Одновременно с ней на выездах из города встали БТРы внутренних войск, в темнеющем небе зарокотали вертолеты. Неизвестная инфекция, эпидемия. Карантин.
Как в этой суматохе Олег умудрялся выводить из города сотни Древних, оставалось неясным. Возможно, применял отвод глаз. Или еще какое-то волшебство. Но, кроме воздействия на посты, нужно еще и воздействие на машины. На те самые, которые должны вывозить всю эту встревоженную, мятущуюся толпу.
Самой большой проблемой стал бензин. Колонки «в целях безопасности» были закрыты. В вечерних сумерках закашлялся и обиженно умолк мотор «УАЗика». Оттащили на стоянку на тросе – как пленника за конем победителя. То горючее, что правдами и неправдами еще можно было достать, глотали более вместительные машины. Глотали и упозали из города, не зажигая фар.