Когда гремели пушки
Шрифт:
Произвели проверку личного состава. Налицо оказались далеко не все. Особенно поредели ряды политработников. Достаточно сказать, что в политотделе в живых не осталось никого. Погиб в конце концов и батальонный комиссар И. Б. Сербии, раненный еще под Лытковкой. Обязанности начальника политотдела выполнял теперь комиссар 712-го стрелкового полка И. Л. Беленький...
Прибыл представитель оперативного отдела штаба армии. Он передал мне новое приказание командарма: продолжать отход в направлении Трубчевска.
Без особых злоключений миновав Брянские леса, мы остановились в селе Негино. Здесь дивизия должна была пополниться
И передышка действительно оказалась очень непродолжительной.
Нашей дивизии отвели место на правом фланге 13-й армии, вдоль восточного берега Десны. Рубеж, оборонявшийся нами, тянулся с севера на юг от поселка Ново-Васильевский до лесов восточнее села Бирин под Новгород-Северским.
Стоял уже сентябрь 1941 года. Он принес с собой новые осложнения в боевой обстановке.
В излучине Десны под старинным русским городом Новгород-Северским между войсками Брянского и Юго-Западного фронтов образовался разрыв. Этим не замедлил воспользоваться Гудериан. Он стремился захватить переправы через Десну, создать на ее восточном берегу плацдармы и бросить отсюда свои танковые корпуса прямой дорогой на Орел, в обход Брянских лесов с юга.
Таким образом, 132-я стрелковая дивизия снова оказалась почти на самом острие танкового клина сильнейшей ударной группировки гитлеровских войск, нацеленной в конечном счете на столицу нашей Родины - Москву.
В 13-й армии опять сменился командующий. Теперь ею командовал генерал-майор А. М. Городнянский - пятый по счету человек за три месяца войны! Нам, конечно, были неизвестны мотивы, которыми руководствовалась Ставка, производя столь частую замену командующих, но каждый мало-мальски опытный командир понимал, что сколько-нибудь ощутимых результатов это дать не, могло. Человек не успевал детально ознакомиться ни с подчиненными ему войсками, ни с обстановкой на фронте, а на его место прибывал уже новый. Такая практика, помимо всего прочего, отрицательно влияла и на моральное состояние личного состава. По крайней мере, сам я очень тяжело переживал это.
Но как бы то ни было, наша дивизия, выдвинувшись к 5 сентября в район Новгород-Северского, уже занятого немцами, нанесла ряд ударов по противнику и отбросила его километров на двенадцать назад. Оккупанты были выбиты из сел Хильчичи и Бирин. Один из батальонов 712-го стрелкового полка под командованием капитана Е. С. Рыдлевского загнал гитлеровцев далеко в глубь леса. Нам достались богатые трофеи автомашины, минометы, противотанковые и зенитные пушки. Были захвачены и пленные.
Для противника этот наш рывок вперед был, как видно, совершенно неожиданным. Однако гитлеровцы скоро оправились и, пользуясь своим преимуществом в силах, начали ответные действия. "Мессершмитты" и "юнкерсы" целыми днями кружились над нашими окопами. Против нас снова двинулись танки. Особенно жаркие схватки то и дело вспыхивали к северу от моста через Десну, где держали оборону 498-й и 712-й стрелковые полки. Наша авиация несколько раз безуспешно пыталась разрушить этот мост, имевший для противника огромное значение.
И все-таки мы отметили в эти дни вторую годовщину создания нашей
От голубых уральских вод
К боям Чонгарской переправы
Прошла, прошла Тридцатая вперед
В пламени и славе.
За выдающиеся подвиги в борьбе с Махно и Врангелем ЦИК СССР наградил 88-й Красноуфимский полк орденом Красного Знамени. А с началом второй мировой войны, когда партия и правительство приняли ряд мер по укреплению оборонной мощи Советского государства, на базе 88-го Красноуфимского развернулась
132-я стрелковая дивизия. Произошло это 9 сентября 1939 года в Павлограде Командиром новой дивизии назначили меня. Боевое знамя красноуфимцев было передано 498-му стрелковому полку, как лучшему в нашем соединении.
П.И. Луковкин, политотдел дивизии, все наши командиры и политработники, а также партийные и комсомольские организации частей много и успешно поработали над воспитанием личного состава в духе славных традиций красноуфимцев. Помыслы и устремления каждого из нас были направлены на то, чтобы 132 я приумножила добрые дела героев великого сибирского похода и Чонгара
В мирных условиях нам это, безусловно, удавалось Не случайно в декабре 1940 года мне было предоставлено почетное право выступать в Москве на Всеармейском совещании высшего командного состава Красной Армии с коротким сообщением об опыте борьбы за высокую боевую выучку личного состава. К тому времени 132 я стрелковая дивизия вышла на одно из первых мест в Харьковском военном округе
Об этом было приятно вспомнить Но вместе с тем каждый из ветеранов дивизии понимал, что не тогда, а только теперь - в жестокой схватке с врагом решается вопрос являемся ли мы достойными наследниками боевой славы красноуфимцев. И именно поэтому, несмотря на сложность обстановки, на все усиливающийся натиск со стороны гитлеровцев, мы пошли на то, чтобы отметить день рождения своего соединения.
Отмечали скромно, по-фронтовому. Лишь немного обильнее оказался обед у бойцов, да к обычным "ста граммам" некоторые старшины сделали "добавку" из заветных запасов. Но зато сколько было по настоящему жарких, волнующих речей Как клятвенно звучали слова о том, что 132 я не посрамит себя на поле брани.
И в последующем я имел возможность убедиться, что эти клятвы давались обдуманно. Люди крепко держались их при самых тяжелых стечениях обстоятельств.
15 сентября под вечер противник прорвал оборону на левом фланге армии и вышел нам в тыл. Фашистские танки появились в районе расположения медсанбата. Там в это время находился новый наш начальник политотдела батальонный комиссар Беленький. Он взял на себя руководство обороной госпиталя и погиб в неравном бою.
По приказу командующего армией 132-й дивизии снова пришлось отходить.